Пленница Повелителя песков - Елена Княжинская

Я растерялась. Не зная, что делать, не придумала ничего лучше, как помолчать. Обернулась и снова отвела взгляд. Мне нельзя даже смотреть в его сторону, тем более говорить с ним. Не стоило слушать его. Следовало уйти как можно скорее, не оглядываясь. Сказано же мудрецами: женщина без стыдливости, что пища без соли.

Я отошла на десяток шагов и скрылась в нише. Сердце стучало в груди как барабан, под звуки которого я еще недавно танцевала. Кровь пульсировала в висках.

Ему нельзя верить. Он враг, хитрый и коварный, как ифрит. Лжет, как дышит. Да и я не лучше, возомнила, будто способна что-то изменить. Мне не под силу спасти город. Что может один человек против целой армии? Что может женщина, которую даже слушать никто не станет?

Но что, если существовала возможность избежать кровопролития? Пусть она сродни песчинке на бескрайних просторах Декхны, неразличимая и все же реальная. Могла ли отказаться от нее?

Я не верила, боялась поверить. Но мои губы шевелились, произнося слова заклинания, которое скроет меня ото всех. Меня и мужчину, что последовал за мной. Протиснулся в нишу, оказавшись так близко, что я не только видела каждую черточку его лица, той части, что не была скрыта повязкой. Я слышала его дыхание. Чувствовала его запах, не масла и благовония, а аромат нагретого солнцем песка, костра и кипариса.

– Джаным, – позвал он. Мне пришлось поднять голову, чтобы видеть его глаза, – есть шанс спастись, но ты должна нам помочь.

– Ты ошибаешься, – ответила ему. Хотелось бы верить, что мой голос не дрожал. – Тебе следует говорить с наместником, а не со мной. У меня нет власти.

– Мой господин дважды присылал к нему послов. Знаешь, что с ними сталось? Их головы Рахим ибн Расул сбросил с крепостной стены.

Я прикрыла рот ладонью, чтобы не закричать, боясь выдать себя. О, духи пустыни! Не может быть. Я отказывалась верить тому, что он говорил. Мой отец не мог приказать убить ни в чем не повинных людей, тем более тех, что предлагали мир.

– Ты лжешь!

– Ты так уверена в наместнике?

Карие глаза моего собеседника потемнели от гнева, казались черными, как безлунная ночь.

– Он в своем праве! – сказала, лишь бы не согласиться с ним. – Не мы пришли на вашу землю, сея страх. Не мы угрожаем вашему дому. Уйдите, оставьте нас, и наступит мир.

Незнакомец на мгновение прикрыл глаза, будто не желал меня слушать. Что ж, неудивительно. Правда мало кому нравится, а я не стеснялась говорить ее.

– Нет, ты не понимаешь, – наконец, произнес он, – или не хочешь признавать, что в случившемся виноват наместник. Рахим выступил против халифа, которому принес клятву верности. Мы пришли говорить о мире, но, думаю, он откажет нам снова, поставив под угрозу жизни жителей Рудрабада.

О, нет! Незнакомец перешел все границы. Мой отец ни за что не поднял бы бунт. Он и наместником-то стал по милости Джавада и не осмелился бы ступить против самого халифа. У него было все, о чем только можно мечтать. Нужно быть глупцом, чтобы отказаться от своего положения, бросив вызов одному из самых могущественных правителей Декхны. Ради чего? Что может быть ценнее мира, ценнее наших жизней?

– Ты лжешь! – повторила те же слова, не зная, что еще сказать.

– Прежде чем обвинять других во лжи, спроси себя: всегда ли ты честна, джаным?

Незнакомец снова смотрел мне в глаза. Я не желала уступать ему, потому не отвела взгляд. Пусть думает обо мне все, что захочет. Мне нет дела до его мыслей, но и порочить имя своего отца я не позволю. Я уже представила удивление на лице своего собеседника, когда признаюсь, чья я дочь. Я почти решилась, когда он продолжил:

– Наместник не сдаст город. Рудрабад-калеа обречен, но ты можешь спасти его. Тебе достаточно открыть небольшую дверь рядом с воротами и впустить моих людей. Сложите оружие, не сопротивляйтесь, тогда никто не пострадает.

Сдать? Так вот чего он хотел! Будто не его господин привел сюда войска, а наши воины стояли под чужими стенами. Он говорил о предательстве как о чем-то обыденном. Быть может, там, откуда он родом, слово было лишь звуком, клятва ничего не значила, но только не здесь.

– Я не верю тебе. Что помешает тебе или любому другому, войдя в город, грабить и убивать?

– Слово Повелителя, – ответил незнакомец, не мешкая. – Он милостив к тем, кто проявил благоразумие и сдался. Подумай о стариках, о которых некому позаботиться, о детях, которые могут не увидеть завтрашний день. Ты можешь их спасти.

– Нет, я не предам свой народ.

– Значит, обречешь их на медленную смерть от голода. Но…

– Что? – спросила, даже понимая, что попалась на старую уловку.

– Я тоже не верю тебе, джаным. Твои губы говорят одно, а глаза другое.

– Глупости!

Я чувствовала, как загорелись мои щеки. Слишком жарким выдался сегодняшний день.

– У тебя доброе сердце, джаным. Будь иначе, ты выдала бы меня стражникам.

– Нет, – я покачала головой. – Ты совсем меня не знаешь.

– Каждую ночь, начиная с завтрашней, я буду ждать от тебя знак, – продолжил незнакомец, будто не слышал меня. – Я увижу и пойму, что ты открыла дверь. У тебя три дня. Не обмани меня. Если устроишь засаду, то никакая сила вас не спасет. Мы сравняем город с песком и засыпем солью. Ничто здесь больше не родится.

Мужчина вложил мне в ладонь какой-то камень, сжал мои пальцы.

– Три дня, – повторил он. – Повелитель дал слово, что никого не тронет. В противном случае от Рудрабад-калеа не останется камня на камне.

Он покинул нишу. Я выждала несколько мгновений и пошла следом. Видела, как мой собеседник присоединился к послам, что вышли из дверей дивана. Что-то шепнул высокому худому мужчине, которого от остальных отличала лишь брошь на чалме. Так вот ты каков Повелитель песка, наводящий ужас на людей. Такой же человек, как все мы, смертный.

Я с трудом удержалась от того, чтобы коснуться его нитей жизни и оторвать их. Я ненавидела его за страх, который поселился в моем сердце с его появлением, за