Пленница Повелителя песков - Елена Княжинская

Послы ушли молча в сопровождении стражников. Наместник проводил их долгим внимательным взглядом, нахмурился.

– Сын собаки! – воскликнул отец. – Как посмел он предлагать мне такое?

– Перегрелся на солнце, – поддакнул один из советников, глядя в сторону.

– Осел и то умнее, чем он, – поддержал другой.

Пока наместник шел к галерее, не нашлось ни одного, кто бы возразил ему. Сопровождавшие его люди говорили только то, что он хотел слышать, боясь навлечь на себя гнев. Гази, замыкавший шествие, молчал. Он сгорбился, став похожим на дряхлого старца.

Я не стала останавливать его, не попыталась расспросить. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять: миром это противостояние не решится. Отец не сдастся, Повелитель песка не уступит. Только духам известно, сколько людей погибнет, прежде чем победит один из них, и чем обернется эта победа.

Я поспешила вернуться в свою комнату. Камень, который продолжала сжимать в руке, жег кожу, хотя был холоден. Из-за него я уже ощущала себя так, будто перешла на сторону врага, хотя знала точно: я не предам свою семью и жителей Рудрабад-калеа. Об остальном следовало подумать, но прежде я должна была узнать, было ли хоть слово в правды в том, что я услышала от посланника Повелителя песка.

Глава 9

Рудрабад был объят пламенем. Горели даже каменные стены, будто щедро облитые нафти, черной горючей жидкостью, которую мы наливали в лампы. Смерть в образе черных воинов праздновала победу. Я чувствовала запах дыма и крови, слышала стоны и крики, мольбы о пощаде. Над всем этим безумием возвышались две фигуры – мой отец и Повелитель Песка, спокойные, безразличные к происходящему. Оба повернулись, протянули мне руки, которых я не посмела коснуться.

Я знала, что должна была сделать выбор, но не смогла решиться. Бросилась бежать. Прочь из города, который уже не спасти, мимо разрушенных домов, умирающих людей и животных.

Внезапно я оказалась на шатком мосту над пропастью. Он казался реальным, несмотря на то, что его нарисовало мое воображение. В Рудрабад-калеа никогда не было мостов. Они не нужны там, где нет рек. Ветер налетал порывами, раскачивая шаткое сооружение, грозя сбросить меня вниз. Я зажмурилась, когда открыла глаза, снова увидела уже знакомые фигуры – одну, облаченную в расшитый золотыми нитями халат, с множеством колец на пальцах, и вторую, будто сотканную из тьмы.

– Дочь моя!

– Асия!

– Джаным, – услышала голос служанки и проснулась, – прости, что разбудила. Ты так металась, будто твоим телом завладел ифрит. Для этого тебе было нужно масло черного тмина?

Я села на постели, обвела комнату взглядом, прислушалась – ничего. Нет, тишина не была абсолютной, но звуки, которые я слышала, казались привычными и не вызывали тревоги.

– Приготовь мне одежду, самое скромное платье и темное покрывало из тех, что носят горожанки. Никому не говори об этом и не бойся. Никаких ифритов и других духов здесь нет. Если хочешь, можешь сама окропить меня маслом тмина и прочитать молитву.

– Что ты, джаным? Я не посмела бы. Я не за себя боюсь.

Я три года знала Валию, но она не переставала удивлять меня, так много противоречий в ней было. Слишком осторожная, порой боязливая, она могла проявить завидное упрямство, но никогда не спорила со мной, только просила. Я, хоть и была старше ее на год, частенько прислушивалась к ней. Но в этот раз ей не отговорить меня. Я должна выйти в город, чтобы своими глазами увидеть, что там происходит, узнать, какие печали гнетут людей, что вызывает радость.

– Помнишь халифа Тарика? Я, как он, пройду по улицам, познакомлюсь с горожанами и останусь незамеченной.

– Это сказка, джаным. В жизни так не бывает.

Валия не сказала, что сама магия, которой обладал халиф, была под запретом. Уже за это я была ей благодарна.

– Это не прихоть. Так надо. К тому же никто не запрещает покидать дворец, а я давно не выходила в город.

– Джаным Масуна будет недовольна.

– Мы ей не скажем. Для этого мне и нужно простое покрывало, чтобы не привлекать внимание.

Служанка кивнула и оставила меня одну. Я спустилась в купальню-хамам. В отличие от других женщин, посещала его чаще утром, когда здесь почти никого не было. Я нуждалась в тишине, чтобы все хорошенько обдумать. Сплетен мне и так хватало.

После завтрака и занятий танцами я, наконец, смогла вернуться в свою комнату. Женщинам в гареме сказала, что остаток дня проведу в молитвах. Чтобы не прогневить духов, и правда прочитала несколько молитв, пока ждала Валию.

Служанка, которой я доверяла как сестре, появилась после полудня. В ворохе вещей она спрятала простое покрывало песочного цвета, темно-коричневое платье и пару туфель. Сказала, что любая мелочь может выдать меня, потому не стоит рисковать.

Я переоделась и вслед за Валией выскользнула из комнаты. Мы спустились на первый этаж по лестнице для слуг, вышли через кухню. И во дворце, и на улице никто не обратил на нас внимание. Люди были слишком заняты своими делами и заботами.

Первым делом мы отправились в храм, оставили горсть фиников в качестве подношения. Я взывала к духам, просила помочь мне принять верное решение. Те, как обычно, молчали, не желая явить свою волю или же не интересуясь делами смертных.

На выходе нас уже поджидали. Трое дряхлых стариков, две старухи в старых темных покрывалах и молодая женщина с младенцем протянули ко мне изможденные руки. В каждую из них я вложила по монете. Нищие в ответ благословляли и желали всяческих благ.

– В конце недели на площади будут раздавать муку и фрукты, – напомнила им. – Каждый нуждающийся может получить…

– Сразу видно, что ты не голодаешь, джаным, – перебила меня женщина, – иначе знала бы, что еду из милости больше не раздают.

Я, и правда не знала об этом. Помогать нуждающимся было нашим долгом и честью. Тот, кто многое имеет, может поделиться с тем, кто лишился последнего. Жизнь длинная, неизвестно, как сложится судьба каждого.

– Где твой муж? – спросила молодую мать. – Почему он не заботится о тебе?

– Не знаю, джаным, жив ли он. Я не видела его несколько месяцев, с тех пор, как он ушел в предгорье помогать