Доктор в теле гнусной графини: и тебя вылечим... - Анна Кривенко

— А теперь, — продолжила я, выдыхая, — у меня к тебе несколько вопросов.

Варя напряглась, но я не стала томить её ожиданием.

— Во-первых, почему Семён так плохо одет? Он отказывается одеваться из-за своего недуга? Или у него не хватает жалования, чтобы выглядеть лучше?

Варя вздрогнула и посмотрела на меня с лёгким удивлением. После этого тихо произнесла:

— Простите, госпожа, но я и сама не знаю ответ на этот вопрос.

— Тогда разузнай, — приказала я. — И независимо от того, каким будет ответ, я хочу, чтобы Семёну выдали новый комплект одежды — и исподнее, и тёплое.

Немного помолчала и добавила:

— А ещё его нужно подстричь. Организуй это. Если только для него это будет слишком сложно в связи с его недугом, тогда оставьте как есть. А еще ему следует вымыться. И покормите парня…

Варя смотрела на меня во все глаза. Я видела, что она искренне недоумевает.

— Да, конечно, — поспешила сказать служанка и быстро вышла.

— И принеси мне книгу записей о размерах жалования слуг, — крикнула ей вдогонку…

Жалования у слуг оказались крайне скромными. Я не особенно хорошо ориентировалась в местных расценках трудовой деятельности, но уже немного понимала, что прежняя хозяйка этого тела платила своим людям унизительно мало.

К сожалению, изменить это на данный момент я не могла. Поместье было на грани банкротства. Всё произошло из-за того, что его ограбили во время эпидемии, и теперь мне приходилось ломать голову над тем, как исправить ситуацию.

Честно говоря, я ничего не могла придумать. Ценных вещей попросту не осталось. А кормить всю эту ораву, похоже, будет нечем уже через пару недель.

Осознание этого навалилось неподъёмной горой. Тяжелее всего было понимать, что я нахожусь в другом мире и совершенно не представляю, как здесь зарабатываются деньги, что можно продать, по какой цене и кому.

Именно нужда вынудила меня отправиться в город. От Вари я узнала, что земли графини Орловой, то бишь мои нынче — находились недалеко от столицы. Чтобы съездить туда, мне понадобилось две лошади, небольшая карета и кучер.

Для поездки я выбрала самый скромный наряд. Похоже, прежняя хозяйка тела обожала щеголять платьями с глубоким декольте, что мне категорически не нравилось. Платье, которое я выудила из сундуков, оказалось тёмно-коричневым, с высоким воротом и длинными рукавами. Оно выглядело совершенно новым — кажется, девица его ни разу не надевала. Мне оно подошло идеально.

Сверху я накинула тёмно-зелёный плащ с капюшоном, надела перчатки и спустилась во двор.

У кареты уже стоял кучер — мужчина лет пятидесяти с крупным орлиным носом и выдающимися бакенбардами. При моём появлении он выпрямился и замер, словно солдат на посту.

И тут я заметила, что рядом с каретой крутится тот самый Семён. Кажется, он протирал ось кареты от налипшей пыли и паутины. Парень теперь был гораздо лучше одет — на нем был тёплый кафтан, может, и не новый, но в отличном состоянии. Сидел он на нём прекрасно.

Хотя парень выглядел худощавым, я заметила широкий разворот плеч, что раньше скрывался под обносками, и узкую талию. Волосы ему действительно вымыли и подровняли: теперь они блестели на солнце, отливая золотом. Значит, блондин.

При виде него сердце мое сжалось от безумного сожаления. Настроение испортилось, но я поняла, что должна сохранять твёрдость.

— Поедешь с нами, — бросила ему нарочито небрежно.

Семен вздрогнул и посмотрел на меня с неожиданно осмысленным выражением. Правда, длилось это недолго — уже через пару мгновений его единственный здоровый глаз начал косить, голова дёргаться из стороны в сторону, а губы зашевелились в бессвязном бормотании.

— Простите, госпожа, — вмешался кучер, и я заметила на его лице обеспокоенность. — Сёмка не может вас сопровождать. Он болен. Как бы не натворил чего — это будет и неудобно, и позорно для вас…

Странные мысли посетили меня, но я не спешила принимать их на веру.

— Ладно, — ответила покладисто. — Пусть остаётся.

Парень быстро исчез, будто его и не было. Я же забралась в карету, и та вскоре покатила по утоптанной сельской дороге, подпрыгивая на каждой колдобине…

* * *

Город показался где-то через час. За окнами кареты сперва мелькал пригород — деревянные избы и простые дворы, потом стали попадаться каменные дома, лавки с вывесками и редкие прохожие — мужчины в длинных сюртуках, женщины в широких юбках и шляпках с перьями. Лошади стучали копытами по булыжной мостовой, мимо проезжали другие кареты, а из-за угла выкатился повоз с корзинами яблок.

Я жадно смотрела по сторонам, стараясь впитать каждую деталь.

Приказала остановиться только в центре. Зачем я сюда приехала? Пройтись по магазинам. Но не для того, чтобы что-то купить — просто посмотреть, чем живёт этот мир.

Обошла несколько лавок: в одной продавали ткани — ситец, бархат, сукно, в другой — посуду и канделябры, дальше — лавка с обувью, всё однотипное, грубое, без изысков. На стихийных рынках торговали хлебом, мясом, овощами и какой-то бижутерией, подозрительно блестящей, но явно дешёвой. Ничего по-настоящему интересного я так и не нашла.

И вдруг мой взгляд зацепился за вывеску с потускневшими буквами: «Ломбард».

Это могло бы быть неплохим выходом, если бы былочто сдавать. Странно, что у бывшей хозяйки тела — целой графини — не нашлось припрятанных драгоценностей. Не верю я, что грабители забрали абсолютно всё. Судя по рассказам слуг, они орудовали всего лишь на паре этажей — просто именно там находились самые дорогие комнаты.

Может быть, я плохо ищу? А может, кто-то из собственных слуг что-то прикарманил? Мысль пришла запоздало, но от неё стало не по себе. Было бы печально узнать о подобном, но, с другой стороны, учитывая нравы прежней хозяйки, я бы не удивилась, если с горя и отчаяния начали приворовывать все подряд.

Наконец я проголодалась и засобиралась обратно. Однако не успела выйти из ломбарда, как неподалёку остановилась большая чёрная карета.

Почему-то она показалась мне мучительно знакомой. Перед глазами вспыхнула картина — будто именно ее я видела однажды во дворе моего нынешнего поместья. Но видение тут же рассеялось, не оставив после себя ни следа.

Из кареты выбрался молодой человек. Я впилась в него взглядом, пытаясь понять — уж он-то мне знаком или нет? Он был высок, на голову выше меня, широкоплеч, и, несомненно, богат. Тёмно-бордовый камзол сидел на нём безукоризненно, подчёркивая фигуру. Тёмные волосы до плеч слегка завивались, а черты лица были тонкими, аристократичными. Только взгляд показался холодным и отчуждённым.