Дочери Цветочной долины, или Бракованная жена дракона - Одария Вербенова

Наконец, перед нами на прилавке оказывается семилетний мальчик с огненно-рыжими вьющимися волосами и глазами, сверкающими, как драконьи искры.

— Градимир! — голос Константия дрогнул. Он шагнул вперёд, не веря своим глазам. — Я знал, что это ты! Чувствовал!

Градимир растерянно огляделся, а затем бросился в объятия отца. Константий подхватил его, прижав к груди, и от этой картины на моих глазах выступают слёзы.

— Я... я помню! — прошептал Градимир сипло, привыкая к человеческой речи. — Я помню тебя! И Маму, и тётю Агату и тётю Салли... Всех помню!

Мы все смеёмся от облегчения и радостного воссоединения этих двоих.

В этот момент повязка, которой была перевязана «лапа» Одо соскользывает и падает на каменный пол. Градимир вскрикнул, инстинктивно поднёс руку к груди, будто заново переживая ранение, и с испугом посмотрел на свою кисть.

— Что... что с моей рукой? — прошептал он дрожащим голосом. — Рана... она была здесь!

Константий внимательно осмотрел кисть сына, а затем улыбнулся.

— Смотри, сынок, — говорит он, осторожно поворачивая руку Градимира. — Рана давно затянулась. Больше нет ни шрама, ни боли. Ты ведь дракон, а у драконов раны заживают почти мгновенно.

Градимир-Одо недоверчиво посмотрел на свою руку, провёл по ней пальцами, будто не веря своим ощущениям. Затем его лицо озарилось широкой детской улыбкой.

— Значит... я больше не буду хромать? И рука не будет болеть? — его глаза заблестели от радости.

— Нет, сынок. Пойдём скорее домой, а то твоя мама с ума без тебя сходит... Она будет очень рада твоему возвращению!

Тётушка Салли тихо кивнула, будто подтверждая: всё прошло именно так, как должно было. Когда отец с сыном покидают лавку, она переводит взгляд на меня.

— Ну, что расскажешь мне? — спрашивает.

Я медленно вздыхаю. Рассказываю о найденных сёстрах и о своём намерении забрать их под свою опеку, хотя даже Буяну до сих пор не осмелилась озвучить свои планы.

— Агата, ты в своём уме? — охает. — Хочешь взять этих девочек себе? Да ты понимаешь, что это значит?!

Я села на краешек табурета, сжав руки на коленях.

— Я понимаю, тётушка. Ева и Мила нуждаются в доме, в семье. Я не могу просто отвернуться от них. Они рассчитывают на меня.

— Боюсь я за твоё счастье с Буяном! — Салли всплеснула руками. — Он же мечтает о собственном доме, о родных драконятах, о порядке в деревне! О том, чтобы всё было так, как задумал... Я с детства его помню, он всегда не любил своенравия судьбы!

Я глубоко вздохнула, мой голос стал тише:

— Пусть бросает меня, если так. Но ведь он не ребёнок давно, Салли... Его истинная — полукровка, и от этого тоже никуда не деться. Принял, не подверг сомнениям.

— Что ты сказала? — удивляется.

— Я сказала — пусть бросает, — повторяю твёрдо. — Потому что я всё равно не смогу дать ему того, что он хочет. Не смогу родить ему детей. А он заслуживает счастья, настоящей семьи.

Лицо тётушки Салли смягчилось, она подошла ближе и осторожно коснулась моего плеча:

— Ты всегда ставишь других выше себя. Но подумай, а что насчёт твоего счастья?

— Моё счастье — это помогать тем, кто в этом нуждается. Ева и Мила — теперь часть моей жизни, дочери Цветочной долины. Как и я.

***

Кажется, грядёт непогода. Поздний вечер окутал драконью деревню мягким сумраком, пока возвращаюсь к дедушкиному дому. Я открываю дверь, ожидая детские возгласы, но меня встречает странная тревожная тишина.

— Ева? Мила? — зову, входя внутрь. — Вы здесь?

Заплаканная Мила выбегает из кухни, следом за ней хмурый дедушка.

— Агата! — восклицает девочка. — Ева нас обхитрила и сбежала! Я не смогла этого заметить... И дедушка Деметей тоже...

Глава 11

Стемнело внезапно, будто кто то опрокинул на небо чёрную чернильницу. Первые тяжёлые капли упали на дорожки драконьей деревни, а через мгновение дождь хлынул сплошным потоком.

Вслед за ним грянул раскатистый гром, такой оглушительный, что дрожат стёкла в окнах. Вспышка молнии на мгновение выхватила из тьмы очертания причудливых домов с крышами и развешанные под ними на верёвках разноцветные флаги, которые теперь беспомощно обвисли под ливнем.

Я плотнее закуталась в промокший плащ и подняла фонарь повыше. Его дрожащий свет едва пробивается сквозь пелену дождя. Рядом, сгорбившись под струями воды, идёт и Буян. Его влажные пряди волос прилипли ко лбу, а глаза тревожно вглядываются в темноту.

— Ева! — кричу, перекрывая шум грозы. — Ева, отзовись!

— Ева-а-а! — подхватил Буян.

Она не должна была далеко уйти, ведь у неё есть Мила... Она не могла оставить свою младшую сестру одну.

Идём с мужем к ближайшему дому и стучим в дверь.

— Вы не видели девочку лет двенадцати? — спрашивает Буян. — Русые волосы, в синем платье!

— Нет, не видели... Но мы поможем! — отвечает нам пожилая дракониха. Она обернулась внутрь дома и объяввила: — Гриша, Марфа, берите фонари! Ребёнок пропал!

Новость разлетелась по деревне мгновенно. Из домов выходят жители, кто в плащах, кто наспех накинув одеяла на плечи. Фонари загораются один за другим, образуя россыпь дрожащих жёлтых точек в бушующем мраке.

— Ева! Где ты?! — кричат со всех сторон.

— Осторожнее у оврага!

— Проверяйте сараи!

— Ева-а-а!

Фонари мечутся по улицам, выхватывая то лужу, в которой отражается молния, то испуганную кошку, юркнувшую под крыльцо, то группу подростков, которые, забыв про страх перед грозой, тоже взялись за поиски.

Дождь барабанит по капюшонам, а вспышки молний на мгновение выхватывают из тьмы встревоженные лица жителей деревни.

Я и Буян на мгновение остановились у старого колодца, на каменную кладку котрого наши фонари отбрасывают дрожащие круги света.

— Буян, — мой голос звучит непривычно тихо, почти потерявшись в раскатах грома, — я решила... я хочу взять этих сестёр под опеку.

Буян резко обернулся. Вода стекает по его лицу, а в глазах читается недоумение.

— Что значит «я решила» и «я хочу»? — его голос более резок, чем обычно. — Мы ведь семья, Агата. Разве такие решения не принимают вместе?

Я опустила взгляд на свои промокшие сапоги, потом снова подняла глаза на мужа.

— Прости, что не говорила раньше... Но...