После развода. Хозяйка морковной усадьбы - Инари Лу

Том присвистывает, оценивая масштаб повреждений.

— Ну что ж, приступим.

Братья работают слаженно, словно много лет чинят крыши вместе. Ларс ловко орудует молотком, а Том подает ему материалы.

Я стою внизу, придерживая лестницу и наблюдая, как они перемещаются по покатой кровле с удивительной уверенностью. Временами до меня доносятся обрывки их разговора: шутки, короткие указания.

Солнце поднимается выше, и я вижу, как со лбов братьев катится пот.

— Может, сделаете перерыв? — кричу я им. — Элис скоро приготовит обед!

— Еще немного! — отзывается Ларс, забивая очередной гвоздь.

К полудню они спускаются, отряхивая с одежды солому и пыль. Элис уже накрыла на стол в единственной более-менее приличной комнате — старой столовой.

Моя верная служанка выглядит измученной. В этом полуразрушенном поместье, с ограниченными запасами, ей приходится особенно тяжело.

— Прошу прощения, — бормочет она, ставя на стол миски с похлебкой, которая выглядит слишком жидкой, и тарелку с подгоревшим хлебом. — Печь плохо держит жар.

— Все прекрасно, Элис, — успокаиваю я ее, хотя вижу, как она стыдливо опускает глаза.

Братья, к их чести, едят не морщась. Ларс даже просит добавки, чем невероятно смущает Элис.

— Отличная похлебка, — говорит он искренне. — После работы на крыше любая еда, словно пир.

Том молча кивает, вытирая миску хлебом.

Я ловлю себя на мысли, что мне повезло встретить таких людей. В этих диких землях, где моя усадьба медленно разрушается, а в подвале таится неизученный дракон.

После обеда братья возвращаются к работе. И вот тут я замечаю то, что они старались скрыть утром.

Том поднимается на крышу и простирает руки над поврежденным участком. Его ладони начинают светиться тем же золотистым сиянием, что я видела, когда они ставили защиту.

Доски словно сами собой встают на место, края их идеально подгоняются друг к другу. Ларс внизу что-то шепчет, и я чувствую, как по воздуху пробегает легкая дрожь магии.

Солома для кровли укладывается ровными рядами, будто невидимые руки направляют каждый стебель. Работа, которая должна была занять несколько дней, движется с невероятной скоростью.

К вечеру крыша выглядит так, словно ее чинил мастер с многолетним опытом.

Новые доски плотно пригнаны, солома уложена ровным золотистым ковром. Том проводит рукой по коньку, и я вижу, как слабое свечение пробегает по всей кровле. Последний штрих защитной магии.

— Теперь ни один дождь не страшен, — говорит он, спускаясь. Том выглядит уставшим.

Ларс тем временем осматривает дверной проем, хмурясь.

— Косяки совсем прогнили, — качает он головой. — Просто повесить новую дверь не получится. Нужно менять всю раму, а это работа не на один час.

— В другой раз, — соглашается Том. — Уже темнеет, нам пора.

Они собирают инструменты, складывая их обратно в повозку. Я стою рядом, не зная, как выразить благодарность. Слова кажутся такими недостаточными.

— Как ты провела ночь? — внезапно спрашивает Ларс, застегивая ремни на упряжи. Его голос звучит небрежно, но взгляд внимательный и изучающий. — Не мешал ли тебе наш «старый знакомый»?

Я молчу. Говорить о нашей встрече не хочу. И подставлять Кройма тоже. Я же обещала, что не выдам его.

В памяти всплывает образ и наш странный диалог, который почему-то не напугал меня так, как должен был.

— Никто не мешал, — отвечаю я, надеясь, что голос звучит убедительно. — Ваша защита работает отлично.

Том пристально смотрит на меня, и на мгновение мне кажется, что он видит ложь. Но он лишь кивает.

— Если что-то изменится — любой шепот, любое ощущение, что защита слабеет, — немедленно дай нам знать, — говорит он серьезно. — Обещай.

— Обещаю, — киваю я, и это не совсем ложь. Если защита ослабнет, я действительно сообщу им.

Братья садятся на повозку. Ларс машет мне на прощание, Том лишь коротко кивает. Я стою у крыльца, наблюдая, как они уезжают по разбитой дороге, пока повозка не скрывается за поворотом.

Элис уже зажгла свечи внутри. Я возвращаюсь в дом, где новая крыша больше не пропускает сквозняки, но дверной проем все еще зияет темнотой.

Сумерки сгущаются быстро, окутывая поместье серо-фиолетовым покровом.

Я ужинаю в одиночестве — Элис уже удалилась в комнату, измученная дневными хлопотами. В доме тихо. Слишком тихо. Я прислушиваюсь, но не слышу ничего, кроме скрипа старых балок да шороха ветра за окном.

А потом, когда последние отблески заката гаснут за горизонтом и тьма окончательно поглощает поместье, я слышу его.

Шаги.

Медленные, размеренные шаги, поднимающиеся по лестнице из подвала.

Моя рука замирает с ложкой на полпути ко рту. Сердце начинает биться быстрее.

Шаги продолжаются.

И в дверном проеме появляется силуэт.

Высокий, широкоплечий, окутанный тенями. Янтарные глаза вспыхивают в темноте, как два тлеющих угля.

— Добрый вечер, Ингрид, — произносит Кроум. — Надеюсь, ты не против нежданного гостя к ужину?

____________________________

Приглашаю вас в новинку литмоба "Первый брак комом"

https:// /shrt/a7CU

Глава 15

Я удивленно взираю на него. Медленно опускаю ложку а тарелку.

— Привет, — слегка растеряно произношу я. Хотя наверное они не пользуются такими приветствиями. Впрочем, неважно. — А ты тоже питаешься такой же пищей, как и мы?

Легкая ухмылка касается его губ.

— Ты думала, что мы питаемся грызунами какими-нибудь?

— Ну, почему бы и нет, — протягиваю я.

— Я в образе человека, поэтому могу есть все, что едите вы.

— Ну, тогда присаживайся.

Он подходит к нашему горе-столу и берет первый попавшийся стул. Я напрягаюсь. Здесь все обветшалое и сломанное, Еще упадет с него. Но Кроум спокойно садится на стул и наливает себе в стакан молока.

— Ты прошлый раз так неожиданно исчез, — произношу я.

— Ты просто уснула и не заметила.

Мне казалось, что я отключилась всего на пару минут. А очнулась только на следующее утро.

— Тебе надоело сидеть в подвале? — спрашиваю его.

— Если честно — да. Я провел там немало времени. А теперь здесь появились вы, и мне стало интересно, как ты будешь тут обустраиваться. Особенно что-нибудь выращивать на землях, которые истощены.

Доев свою порцию хлеба, я выпиваю стакан молока.

— Я справлюсь, — твердо произношу я.

После ужина Элис убирает посуду, а мы с Кроумом выходим на улицу. Прохладный воздух пронизывает насквозь и пахнет сыростью и старым деревом Но я не показываю вида, что мне холодно.

Прислоняюсь к стене, наблюдая, как Кроум неторопливо рассматривает покосившийся дверной проем. Остановливается перед дверью и мощится.

— Удивительно, что она ещё держится, — бормочет он, осторожно касаясь рассохшегося косяка. Дверь жалобно скрипит на единственной уцелевшей петле.

— Я подпирала её палкой, чтоб сильно не дуло, — признаюсь я.

Кроум оборачивается, и в его янтарных глазах мелькает что-то