Ёлка для вукора - Алиса Лисенберг

— Вот именно, — согласился ремесленник, явно довольный, что нашёл союзника. — Бабы и так не знают, к чему прицепиться, а тут готовый повод появится. Никаких ёлок! Это я тебе как человек женатый говорю. Тридцать лет в браке, между прочим. Знаю, о чём речь.

Ри промолчала, только улыбнулась про себя. Спорить с упрямым стариком было бесполезно. Время само всё расставит по местам. Да и ремесленник, несмотря на своё ворчание, заказал второй кувшин эля и остался сидеть за столом ещё на добрых два часа, периодически посматривая на ёлку.

Кто-то проявлял сдержанный интерес, как молоденькая прачка, зашедшая в трактир поглазеть. Она долго разглядывала ёлку, ходила вокруг неё, трогала иголки, принюхивалась, потом высказалась:

— Необычно. Но в этом что-то есть. Может, и правда стоит попробовать отпраздновать. — она помолчала, видимо, обдумывая что-то, потом спросила: — А много стоит такое дерево? Где взять можно?

— В лесу, — ответила Ри. — Но нужен топор и помощники, чтобы притащить.

— Понятно, — протянула прачка. — Ну, у нас с сестрой мужики есть. Может, уговорим съездить. Хотя те ещё лентяи, если честно.

А кто-то, как купец Ватан, прямо заявил, подперев руками бока:

— Если еда будет такой же вкусной, как обычно, нет, ещё вкуснее, я друзей приведу. Пусть посмотрят на диковинку! — он хитро прищурился, и его маленькие глазки заблестели. — А если понравится, разнесу весть по всей округе. Знаешь, сколько уважаемых людей со мной дела имеют? Все захотят заглянуть в трактир с чудным деревом. Рону радоваться надо, а он ворчит.

— Это Рон, — усмехнулась Ри. — Он и на солнечный день поворчит, если представится случай.

Ватан расхохотался, да так громко, что несколько посетителей обернулись:

— Точно подмечено! Золотые слова! Ладно, кухарка, жду от тебя чудес. Не подведи.

К вечеру в трактире стало оживлённее обычного. Слухи разнеслись по городу с невероятной скоростью, и многие заглянули просто из любопытства. Рон бубнил, что превратили заведение в балаган, в место для ротозеев и бездельников, но при этом не переставал подсчитывать выручку. И чем больше он считал, тем шире становилась его улыбка: зеваки, намёрзшись по дороге, с радостью раскупали горячие напитки, а многие не отказывались и перекусить.

— Гляди-ка, — пробормотал Рон, перебирая монеты и старательно делая вид, что не слишком доволен происходящим, — народу-то сколько. Может, и правда эта ёлка — дело выгодное? Хотя нет, рано радоваться. Завтра ещё придут, посмотрят, и всё — интерес пропадёт.

Лира, проходя мимо с подносом, на котором громоздились кувшины с горячим пряным сидром, бросила на мужа торжествующий взгляд:

— Я же говорила. Но ты, как всегда, упёрся. Нет, чтобы сразу поверить жене!

— Я не упирался! — возмутился Рон, и несколько монет выпали у него из рук, звонко покатились по полу. — Я осторожничал. Всякое бывает. Вот если бы народ не пришёл, что бы мы делали? Сидели бы с этим деревом и горевали!

— Пришёл ведь, — парировала Лира, ловко подхватывая упавшие монеты и протягивая их мужу. — Так что помолчи и радуйся. И монеты не разбрасывай.

Рон на удивление спорить не стал, только пробурчал что-то себе под нос и снова углубился в подсчёты.

Ри стояла у печи, помешивая суп-лапшу, и чувствовала себя счастливой. Пусть праздник ещё не наступил, но атмосфера уже менялась. Люди оживлённо переговаривались, посматривая на нарядную ёлку, дети, приведённые родителями, с восторгом разглядывали висящие на ней ложки и формочки.

Один мальчуган, не больше пяти лет, с копной рыжих волос и россыпью веснушек на носу, подошёл совсем близко и попытался дотянуться до блестящей медной формочки. Мать одёрнула его:

— Не трогай! Это не наше! Сколько раз тебе говорить — чужое не берут!

— Ничего страшного, — вмешалась Ри, выглянув из кухни. — Пусть посмотрит. Только аккуратно.

Мальчик осторожно коснулся формочки пальцем, и та тихо звякнула. Ребёнок восторженно ахнул, и его глаза стали размером с блюдца:

— Мама, слышишь? Она поёт! Это волшебное дерево!

Мать улыбнулась, и её усталое лицо на мгновение озарилось теплом:

— Слышу, сынок. Красиво, правда? Ну ладно, пойдём, не будем мешать. Кухарке ещё работать нужно.

— А можно мы придём на праздник? — спросил мальчик, не отрывая взгляда от ёлки. — Пожалуйста!

— Посмотрим, — мать погладила сына по голове. — Если у папы будут деньги.

Они ушли, а Ри вернулась к своим кастрюлям, чувствуя, как дух праздника постепенно расползается по трактиру, проникает в каждый уголок, наполняет пространство какой-то особенной магией. Вот ради таких моментов и стоило затевать всё это. Ради детских восторженных глаз, ради улыбок на утомлённых лицах, ради ощущения, что ты можешь сделать мир чуточку лучше.

* * *

— Ри! — окликнул её Дин, появившись в дверях кухни. — Там за столом у окна сидит семья с тремя детьми. Они просят сладкого. Можешь приготовить?

— Конечно, — кивнула кухарка, уже мысленно перебирая рецепты. — Сделаю медовые пряники. Дети их любят.

Она принесла из погреба тесто для пряников, с корицей и толчёным анисом. Раскатала в тонкий пласт, вырезала фигурки — звёздочки, сердечки, кружочки — и отправила в печь.

Пока пряники пеклись, Ри приготовила глазурь из мёда и яичного белка, тщательно взбивая смесь, пока она не стала густой и блестящей.

Когда пряники дошли, она полила их глазурью и украсила орешками. На звёздочках получились маленькие созвездия из кедровых орешков, на сердечках — завитушки. Потом сунула в печь ещё на пару минут, чтобы глазурь схватилась.

Дин отнёс блюдо к столу, и Ри услышала восторженные возгласы детей. Старший мальчик, которому было лет десять, схватил пряник-звёздочку и откусил кусок, зажмурившись от удовольствия. Младшая девочка, совсем кроха, взяла сердечко и прижала его к груди, словно боялась, что кто-то отнимет.

— Мама, это лучшее, что я ел в жизни! — громко объявил средний ребёнок, мальчик лет семи с торчащими в разные стороны волосами.

Мать засмеялась и потрепала сына по волосам:

— Не преувеличивай, Мар. В прошлый раз ты то же самое говорил про пирог с яблоками у бабушки.

— Нет, правда! — настаивал мальчик. — Можно я ещё один возьму?

— Только один, — предупредила мать. — А то сам знаешь, где слипнется.

Ри улыбнулась. Вот за это она любила готовить — за возможность дарить людям радость.

Вукор, сидевший у печи и грызший кусок сыра, покосился на пряники. Его нос подёргивался, улавливая сладкий аромат:

— А мне?

— И тебе будет, — пообещала Ри. — Сейчас сделаю. Только дай мне допечь ещё одну партию для других гостей.

Она испекла ещё две партии пряников —