Ёлка для вукора - Алиса Лисенберг

— Доброе утро, — наконец решился он.

— Доброе, — отозвалась Ри, бросив на него быстрый взгляд через плечо. — Проснулся пораньше? Очаг мне растопил?

— Не мог заснуть, — сообщил Дин, входя на кухню. — Всё думал о сегодняшнем дне.

— Я тоже, — кухарка помешала кашу в котелке. — Боюсь, что что-нибудь пойдёт не так.

— Не пойдёт, — уверенно сказал Дин. — Ты же умница. У тебя всё получится.

Ри покраснела и поспешно отвернулась.

— Спасибо, — пробормотала она. — Мне приятно это слышать.

Повисло неловкое молчание. Вукор хихикнул откуда-то из угла, и Ри метнула в него взгляд, полный немого укора. Пушистый проказник только ухмыльнулся шире.

— Так, — деловито произнесла кухарка, стараясь вернуть разговор в нейтральное русло. — Дин, ты мне понадобишься сегодня весь день. Справишься?

— Конечно, — кивнул он. — Что нужно делать?

— Понятия не имею, — честно призналась Ри. — Но точно что-нибудь придумается. Главное, будь рядом.

— Дин, милый, посиди со мной на кухне! Я вся горю! — прописклявил вукор, потом добавил хрипловатым баском: — Конечно, душа моя! Почту за честь подкинуть тебе полешко-другое!

Сын трактирщика хмыкнул, а кухарка погрозила кочергой, отчего хохочущий вукор стремительно юркнул в кладовку.

— Завтрак готов, — объявила Ри. — Дин, помоги разнести.

* * *

К полудню в трактире началось оживление. Горожане заходили не столько ради обеда, сколько ради того, чтобы почесать языки да посудачить.

— Так что, правда будет праздник? — спросил гончар Сот. — Или это всё болтовня?

— Да, — подтвердила кухарка. — Сегодня вечером. Приходите после заката.

— А что там будет? — поинтересовалась молодая женщина с ребёнком на руках. — Танцы? Музыка?

— И то и другое, — пообещала Ри, хотя про музыку она не была уверена. — И угощения. Много угощений.

— Тогда мы обязательно придём, — пообещала женщина.

Рон с кислой миной наблюдал за происходящим из-за стойки.

— Народу понабьётся, — проворчал он. — Всех не рассадишь. И кормить всех не накормишь.

— И толстых ворчунов не переворчишь, — одёрнула его Лира. — Это же хорошо, что люди интересуются. Значит, праздник удастся.

— Или не удастся, и все разочаруются, — буркнул трактирщик. — А потом скажут, что в «Рыжем кабане» одни пустые обещания.

Лира закатила глаза и махнула рукой, мол, безнадёжный ты человек.

Ри же, слушая их диалог, чувствовала, как тревога усиливается. Рон был прав. Что, если она не справится? Если еды не хватит, а празднование окажется скучным и никому не понравится?

«Хватит, — одёрнула она себя. — Ты уже столько прошла. Справилась с Митой, с обвинениями, с визитом к настоятелю. Справишься и с этим».

Она глубоко вздохнула и вернулась на кухню. Работы было ещё море.

* * *

Ри вспомнила предыдущие дни, и у неё задёргался глаз. Всё это время она и вся семья трактирщика рубили, резали, строгали ингредиенты для новогоднего застолья. Ведь предстояло приготовить блюда, которые в памяти кухарки ассоциировалось с праздниками и семейными застольями. Правда, здесь, в Арденнии, о таких никто и не слышал. Что ж, тем интереснее.

Когда Рон услышал названия — селёдка под шубой и салат оливье, он так гоготал, что Лира решила: муженёк совсем тронулся. А уж после рецепта глинтвейна трактирщик закатился так, что, казалось, половина Велбрука сбежалась посмотреть, над чем он хохочет.

Кухарка была непреклонна, и под их с Лирой напором Рон сдался. Более того, он расщедрился и раскошелился на лечение служанок-подёнщиц, чтобы лекарка подняла их на ноги, и у Ри на кухне появились дополнительные руки.

Но даже три новых пары рук не решали одной очень важной проблемы: как приготовить майонез. Если ингредиенты подобрать удалось, то сам процесс замешивания соуса виделся кухарке чем-то невыполнимым. Десять мер — это же целая кадушка, тут обычным венчиком не обойтись.

Ри села в углу обеденного зала и прикусила губу: наобещала всем с три короба, продуктов уже извела, а о самом главном не подумала.

— …и захожу я к прачке, — услышала она с соседнего столика, — а там… Это тебе не Велбрук, дружище! Столица! Никто вручную уже не стирает. Стоит бочка, на ней крышка особая, к которой перекрестья крепятся, а сверху — ручка. Бельё в бочку кидают, льют мыльную воду, а потом закрывают и крутят, пока тряпки не простираются до полной чистоты! Это вам не наше захолустье!

Кухарка бросилась к стойке, схватила перо и бумагу, после чего метнулась к сидевшим за столом.

— Простите, почтенный, — обратилась она к рассказчику, — а вы можете мне нарисовать, как оно выглядело?

Мужик пожал плечами, мол, мне несложно, а потом по памяти изобразил на листе ту конструкцию. Ри торопливо поблагодарила и сразу же понеслась к бондарю с заказом.

Тот почесал затылок, покряхтел, но за несколько монет и «вот сейчас надо, бегом!» согласился изготовить для кадушки необычную крышку с отверстием.

Получив желаемое, кухарка побежала обратно.

* * *

Она взяла большую миску и начала разбивать яйца, аккуратно отделяя желтки от белков. Белки сливала в отдельную посуду, а желтки оставляла в миске. Тридцать пять штук. Ри мысленно умножила ингредиенты на нужный объём и принялась за работу.

— Зачем столько желтков? — удивился вукор. — Мита не расходовала столько даже за неделю.

— Потому что Мита не умеет готовить майонез, — она усмехнулась, вспомнив бесцветную стряпню прежней кухарки.

— Май-о-нез? — вукор старательно выговорил незнакомое слово. — Это что-то заморское?

— Можно и так сказать, — уклончиво ответила Ри.

Она поставила миску с желтками поближе к печке, чтобы они быстрее нагрелись до комнатной температуры. Это было важно: холодные желтки не дадут нужной консистенции.

Вскоре она вернулась к желткам. Они уже согрелись. Ри отправила их в кадушку, закрыла изготовленную бондарем крышку и, повернув ручку, начала взбивать. Желтки быстро посветлели и стали почти белыми.

— Поможешь? — спросила она вукора.

— А что делать? — оживился тот.

— Вот горчица, сок ки́село, соль и мёд, — кухарка указала на расставленные в ряд ёмкости. — Когда я скажу, подашь мне их по очереди.

— Справлюсь! — гордо заявил вукор и устроился поудобнее.

— Давай горчицу, — скомандовала она.

Вукор схватил небольшой половник, и Ри помогла налить в него густую жёлто-коричневую массу. Вукор аккуратно вылил горчицу к желткам.

— Теперь сок кисело.

Ещё один половник, и в миску полилась кислая жидкость. Кухарка продолжала взбивать, вновь в вновь поворачивая ручку.

— Соль, — она кивнула на маленькую мисочку с крупными кристаллами.

Вукор отсчитал семь ложечек и высыпал их в общую массу.

— И совсем чуть-чуть мёда.

Вукор окунул лапку в горшочек с мёдом и стряхнул несколько золотистых капель в миску.

— Хорошо, — Ри кивнула. — Но больше так не делай, комок шерстяной.