Ёлка для вукора - Алиса Лисенберг

Кухарка взяла кувшин с льняным маслом. Достала небольшой, в одну шолу, кувшинчик и налила масло в него.

— Вукор, — сказала она. — Будешь тонкой струйкой вливать масло, пока я взбиваю. Очень медленно, понял? Если вольёшь сразу много, всё испортится.

— Понял, — он и схватил кувшинчик обеими лапками.

Ри снова принялась взбивать, а вукор вливал масло в отверстие крышки. Тонкая золотистая струйка стекала в кадушку, и желтковая масса постепенно загустевала. Ри не останавливалась, продолжая вращать рукоятку размеренно и быстро.

Кухарка чувствовала, как напрягаются мышцы руки и плеча, но не могла остановиться. Ещё немного. Ещё чуть-чуть.

— Всё, хватит, — наконец выдохнула она, когда масло в кувшинчике закончилось. Ушло ровно семь шол.

В кадушке красовалась густая, желтовато-белая масса, которая держала форму и аппетитно поблёскивала в свете, падавшем из окна.

— Это он? — с благоговением спросил вукор. — Май-о-нез?

— Он, — устало улыбнулась Ри, разминая затёкшую руку. — Вукор, а тебе не хотелось бы попробовать майонез с хлебом?

Глаза на волчьей мордочке загорелись любопытством.

— А что, так можно?

— Конечно, — кухарка отрезала ломтик свежего ржаного хлеба и намазала его толстым слоем майонеза. — Держи.

Вукор схватил хлеб и принялся уплетать его за обе щёки, блаженно закрыв глаза. Ри смотрела на него и улыбалась. Приятно, когда твою стряпню так искренне ценят.

* * *

Кухарка тряхнула головой. Это всё было вчера. Селёдка под шубой уже ждала своего часа на леднике, но оливье ещё предстояло приготовить.

Она погрузила три десятка яиц в котелок и подвесила его рядом над огнём.

— Ты много варишь, — заметил вукор, наблюдая за её действиями. — Решила весь Велбрук накормить?

— Не весь, — усмехнулась кухарка. — Но человек на шестьдесят хватит.

Она начала выкладывать на стол продукты: увесистый кусок говядины, клубни кромпира, морковь, горку солёных крастава́цев, которые она нашла в дальнем углу погреба, и маленький горшок с консервированным зелёным горошком. Последнее было настоящей удачей: Лира знала толк в заготовках.

Говядину Ри нарезала крупными кусками и отправила в котелок с водой. Добавила несколько горошин перца и пару лавровых листов. Котелок повесила над очагом на крюк, отрегулировав высоту так, чтобы вода не кипела слишком сильно.

Кромпир и морковь кухарка тщательно вымыла и тоже отправила вариться, только в отдельной посуде.

По прошествии времени она подошла к очагу и проверила мясо. Говядина уже сварилась и стала мягкой. Ри вытащила её, положила в миску, прикрыла полотенцем и оставила остывать. Овощи тоже были готовы. Яйца она переложила в холодную воду.

Принесла вместительную кадушку и поставила её прямо на пол. Вукор улёгся на стол и иногда, заскучав, принимался охотиться за хвостом, чем крайне веселил кухарку.

Кухарка нарезала кромпир и морковь. Яйца не избежали той же участи. Солёные краставацы нарубила помельче. В своём мире Ри пустила бы в салат свежие, но тут, в Арденнии использовала то, что было под рукой.

Говядина превратилась в небольшие, почти одинаковые кусочки.

Нарезанное отправилось в кадушку. Сначала кромпир, потом морковь, затем яйца, огурцы и мясо. Следом кухарка добавила горошек, предварительно слив жидкость.

Оставалась зелень. Ри нарвала увесистый пучок укропа из ящиков, стоявших вдоль стены и такой же перьев зелёного лука, а потом принялась всё это мелко шинковать.

Теперь нужно было всё посолить — немного, досолить можно и в конце, если не хватит. Затем добавить майонез.

Пришлось немного попыхтеть. Масса в кадушке постепенно становилась однородной, все ингредиенты покрылись густым белым соусом.

— Всё, готово! — воскликнула Ри.

Кадушка была полна до краёв.

* * *

К заходу солнца трактир начал наполняться. Горожане приходили семьями, парами, в одиночку. Все хотели поучаствовать в том, про что уже неделю трубили на каждом углу.

Ри с ужасом наблюдала, как зал до отказа забивается людьми. Столы были заняты полностью, у стойки толпились те, кому не хватило мест, а у входа уже выстроилась очередь.

— Боги милостивые, — прошептала она. — Я не рассчитывала на такой наплыв.

— Я говорил, — проворчал Рон, проходя мимо с подносом кружек. — Говорил, что народу понабежит. А ты не слушала.

— Рон, помолчи, — огрызнулась Лира. — Лучше радуйся, что у нас столько посетителей.

— Толку-то, если кормить их нечем? — возразил трактирщик.

— Будет чем, — вмешалась кухарка. — Я приготовила с запасом.

— Надеюсь, — буркнул Рон.

На кухне Ри принялась раскладывать еду по тарелкам. Дин помогал ей, вукор суетился, таская посуду. Лира сновала между столами, разнося угощения. Даже Рон, несмотря на брюзжание, работал не покладая рук.

Горячий глинтвейн расхватывали мгновенно. Даже дети пытались тянуть к нему руки, но взрослые мудро подсовывали им наготовленные Ри пряники и травяной чай с мёдом и мелиссой.

Атмосфера в зале была оживлённой, но слегка напряжённой. Все ждали полуночи, не понимая до конца, что должно произойти. Кто-то переговаривался вполголоса, кто-то в очередной раз разглядывал ёлку. Дети тыкали пальцами в украшения, их матери одёргивали, боясь, что что-нибудь упадёт и разобьётся.

Ри чувствовала себя как на иголках. Она выглядывала из кухни каждые несколько минут, проверяя, всё ли в порядке. Дин заметил её беспокойство, подбодрил:

— Успокойся. Всё идёт хорошо.

— Пока, — ответила кухарка. — А что будет в полночь? Что, если всем станет скучно, и они разойдутся? Рон обещал пригласить музыкантов, а их всё нет.

— Не разойдутся, — уверенно произнёс Дин. — Ты ведь что-то придумала, верно?

— Нет, — призналась Ри. — Я понятия не имею, что делать. Если за еду я уверена, то за остальное… В тех краях, откуда я родом, перед боем курантов выступал очень важный человек. Подводил итоги года, высказывал надежды о том, что произойдёт в следующем. Потом был концерт. А у меня ни важного человека нет, ни музыкантов!

— Всё будет, — обнадёжил Дин. — Если придёт Дежан, попросим его выступить с речью. А музыканты… В крайнем случае обойдёмся без них. Колокола пробьют полночь, и все поздравят друг друга, а потом все вместе споём одну из тех песен, что исполнял Нат. Всё просто.

Ри покачала головой.

— Надеюсь, ты прав.

* * *

Время близилось к полуночи. В зале стало тише. Люди переговаривались вполголоса, бросали взгляды на окна, ожидая звона колоколов. Кто-то нервничал, кто-то зевал, явно не понимая, зачем вообще нужно было приходить.

Ри стояла у стойки и смотрела на собравшихся. Губы тряслись, пальцы дрожали, ноги не слушались. Она чувствовала себя актрисой перед выходом на сцену, когда всё зависит от того, как сыграешь.

«Что я наделала? — подумала она. — Зачем затеяла всё это? Может, Рон был прав, и не стоило лезть со своими странностями?»

Но отступать было поздно. Слишком много людей пришло.

Вдруг дверь распахнулась, и в