Укуси меня - Пенелопа Барсетти

Я боролась изо всех сил и в итоге получила еще один удар по лицу.

– Вы чертовы монстры!

Мои запястья снова были связаны, но на этот раз другой веревкой. Она была намного толще – с волокнами, пронизанными металлическими нитями. Меня толкнули, и я приземлилась на задницу. А потом солдаты расступились, когда приблизился их король.

Кингснейк, на голову выше служивших ему вампиров, подошел и сдержанно взглянул на меня. Его взгляд надолго не задержался, будто бы он меня не видел. Затем он осмотрел своих мертвых солдат на земле: их черная кровь сочилась по дну пещеры. Он снова посмотрел на меня, и я все почувствовала.

Обжигающий жар, который превращал металл в сталь, а сталь – в боевой меч.

– Вставай.

Я почувствовала, как пульсировало лицо, почувствовала изменение его цвета сразу после удара. Кингснейк был последним существом, рядом с которым я хотела бы находиться, и даже удары по лицу были лучше этой участи. Если я снова окажусь у него в плену, я никогда не смогу сбежать.

– Ты за это заплатишь.

– Это стоило того.

Он смотрел на меня с презрением, и в этот момент казалось, что злиться сильнее он просто не может, но он пришел в ярость. Ощущения были неописуемые, и вместо гнева я увидела красный цвет. На секунду он словно заблокировал мое зрение.

Кингснейк схватил меня и поднял на ноги одной рукой, будто я была невесома. Когда я отказалась идти, он потащил меня по камням на глазах у всех, как ребенка, закатившего истерику.

– Отпусти меня!

Я пыталась сопротивляться его захвату, но мои руки были связаны, а ноги продолжали скользить по каменному полу.

Он потащил меня в другое помещение – в пещеру, где осталась его лошадь.

Там был еще один вампир, и по его доспехам и плащу я поняла, что он отличался от остальных. Кингснейк оттащил меня туда, где его змей свернулся в огромную кучу кожи-чешуи, и бросил меня там.

– Клык будет присматривать за тобой, поскольку теперь тебя нельзя оставлять без присмотра.

Х-с-с-с-с-с-с.

Я пятилась назад, пока не ударилась спиной о свод пещеры.

– Укуси ее, если она пошевелится.

Змей опустил голову на тело, и его желтые глаза уставились на меня, не моргая.

Я подтянула ноги ближе к себе, чувствуя, как пот выступил на лбу.

Кингснейк вернулся к другому вампиру, а затем они заговорили настолько тихими голосами, что я не могла их расслышать. Они говорили, пока остальные спали. Я не могла разобрать слов, но по тону казалось, будто они говорили… на равных.

Я не спала той ночью.

Только смотрела на Клыка так же пристально, как он на меня.

* * *

Мы продолжили наше путешествие. Теперь мои запястья были привязаны к поводьям лошади, чтобы я не могла убежать, и когда мы вышли из пещеры, то оказались под покровом звезд. Холод наступил мгновенно, и я даже заскучала по теплу пещер.

Кингснейк сел в седло и посадил меня сзади.

Другой вампир тоже оседлал лошадь.

– Далеко нам еще? – спросила я.

Кингснейк не ответил.

Поскольку пленные шли пешком, мы продвигались медленно, в темноте под ветвями деревьев. Я понятия не имела, куда мы направляемся, и не видела перед собой Кингснейка.

Но я чувствовала холод.

Он стал глубже, более ледяным.

А потом я начала дрожать.

Отчаянно нуждаясь в тепле, я прижалась к твердому телу Кингснейка, стараясь максимально спрятаться от непогоды за его спиной.

Несколько часов спустя в небе забрезжил далекий рассвет, но он потускнел в густых облаках, оставив небо темным. Вдалеке появились огни, и по мере нашего приближения они становились только ярче.

Большие ворота были открыты, и мы прошли через них, следуя за вереницей факелов в долине между горами. Был полдень, и местность оживала. В воздухе висел туман, а по бокам тропы росли небольшие кусты шалфея. Суккуленты торчали прямо из земли, и их листья были грубыми и толстыми.

Мы подошли к другим воротам, и, как только стражи на башне увидели Кингснейка, металлические ворота распахнулись, и взору открылся Грейсон – королевство вампиров.

Город спускался к берегу, а за ним было серое море с белыми волнами, бьющимися о скалы. Чайки летали по небу, садясь на скалы, выступающие над поверхностью воды. Сочетание облаков и тумана создавало защиту от солнечного света, губительного для монстров.

Теперь я поняла, почему они выбрали море своим домом.

Мы вошли в город, и факелы освещали каждую мощеную дорогу и переулок. Местный вампир повел солдат и пленников одной дорогой, а мы втроем пошли иным путем.

Когда я взглянула на склон холма, то увидела дворец, из которого открывался вид на море, и предположила, что именно здесь правит Кингснейк. Мы проделали долгий путь вверх по холму, по разным тропинкам без ступенек, и в конце концов дошли до парадной части, где по меньшей мере сто ступеней вели ко входу во дворец.

Вампиры в форме забрали лошадь у Кингснейка, как только он спешился, а затем опустили и меня на землю, поставив рядом с ним, со связанными запястьями. Несмотря на то, что я была пленницей короля вампиров, несколько дней путешествия заставили меня отчаянно нуждаться в горячем душе, тарелке супа – чтобы справиться с холодом, пронизывающим мои кости, – и настоящей кровати, где я могла бы поспать с комфортом.

Но я вспомнила, что случится потом.

Он поднялся по лестнице, а его змей двигался по ступеням так, словно они не были для него препятствием. Когда я не последовала за ним, Кингснейк повернулся и посмотрел на меня.

– Мне надоели эти игры.

– Прости, что мое отчаянное желание жить причиняет тебе такие неудобства.

Он вытащил свой черный меч из ножен, угроза была однозначной. А его змей все время смотрел на меня таким же враждебным взглядом.

– Отлично, – сказала я, поднимаясь по лестнице. – Иду…

Мы преодолели сто ступенек и наконец подошли к синим двойным дверям двадцати футов высотой. При его приближении обе двери распахнулись, и появились вампиры с нарисованными на туниках змеями.

Мы преодолели огромный ковер у входа во дворец, гораздо более роскошный, чем тот, что я когда-то убирала. На стенах были нарисованы пейзажи: корабли, заходящие в гавань, суккуленты на склонах гор, но были и другие рисунки… например, монстры в десять раз крупнее людей, которыми они пировали. Красный цвет преобладал в этих тревожных картинах.

Кингснейк ступал по полу, а его змей скользил рядом, будто они были друг