Академия Теней: Исповедь лисьего проводника - Анна Рия

замерла на пороге. Его комнаты не были похожи на мою каморку. Это были настоящие апартаменты — просторные, с высоким потолком, застеленные тёмными коврами, в которых нога утопала по щиколотку. Вместо одной кровати — широкое ложе с балдахином из чёрного бархата. Массивный письменный стол, заваленный свитками и странными приборами, от которых веяло тёмной энергией. И даже собственный небольшой камин, в котором потрескивали синие поленья — те самые, что не дают тепла, только тени.

Воздух пах пергаментом, дымом и дорогим мужским парфюмом. Сандал и что-то ещё — холодное, металлическое. Запах власти.

«Ну конечно. У наследника империи и камин с синим огнём, и кровать размером с мою комнату. А я сплю на доске с лисом в ногах. Справедливость во вселенной некромантов, ага».

Сам Каэлан стоял спиной к двери, рассматривая огромную желтеющую карту, приколотую к стене. На ней были обозначены территории, которых я не знала, и странные символы — руны, от которых рябило в глазах.

— Ну, и какое у тебя очередное «неотложное дело», Пестис? — произнёс он, не оборачиваясь. — Если твоя нежить снова сожрала соседа, решай это сам. Я тебе не нянька.

— Это не Пестис, — выдохнула я.

Он резко обернулся. Его серые глаза широко раскрылись от удивления — на долю секунды, а затем мгновенно сузились, став холодными и подозрительными. Он окинул меня взглядом — медленным, оценивающим, куда более внимательным, чем у парня в коридоре. От макушки до кончиков стоптанных ботинок. И обратно.

— Элира, — произнёс он моё имя, и оно прозвучало как обвинение. Как приговор, зачитанный перед казнью. — Каким ветром тебя сюда занесло? Или ты решила продолжить наш вчерашний разговор без лишних свидетелей?

Он сделал шаг ко мне, и я невольно отступила к косяку двери. Спина упёрлась в холодное дерево.

— Ректор Ворн, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — назначил меня вашей помощницей. По вашему проекту.

Пауза. Я надеялась, что он сам озвучит детали. Но он лишь скрестил руки на груди и смерил меня насмешливым взглядом.

— Назначил? Тебя? — он фыркнул, и в этом звуке было больше презрения, чем в ином проклятии. — И каковы, скажи на милость, твои квалификации для работы над тем, что интересует меня? Умение оживлять куриные лапки? Или твой невероятный талант отвлекать и раздражать всех вокруг?

Слова жгли, но я стояла на своём. Пусть издевается. Главное — остаться в этой комнате и выяснить, что он ищет.

— Ректор счёл мои навыки… достаточно уникальными. И я здесь не для того, чтобы отвлекать, а чтобы помочь. Если вы, конечно, скажете, в чём заключается задача.

Он изучал меня ещё несколько томительных секунд — так изучают редкое насекомое перед тем, как приколоть булавкой к бархату. А затем медленная, хищная улыбка тронула его губы.

— Хорошо. Раз уж старина Ворн так хочет, чтобы ты была у меня под боком… приступай к обязанностям.

Он указал на груду свитков на краю стола — гора пергамента, от одного вида которой начинала болеть голова.

— Начни с этого. Отчёты о раскопках в Северных руинах за последние пятьдесят лет. Систематизируй их по хронологии и выдели все упоминания об аномалиях некротической энергии.

Это была тонна скучной, монотонной работы. Испытание на прочность. Проверка — сломаюсь я или нет.

— Я… приступлю, — кивнула я, подходя к столу.

— И, Элира?

Его голос остановил меня на полпути. Я обернулась. Он снова смотрел на карту, но я чувствовала — всё его внимание по-прежнему на мне. Как прицел арбалета.

— Не трогай приборы на столе. Не задавай лишних вопросов. И запомни: твоё присутствие здесь пока что лишь терпят. Не дай мне пожалеть об этой милости.

Я просто кивнула и уткнулась в первый же свиток, чувствуя, как его взгляд жжёт мой затылок. Как клеймо.

Прочитав первую строку, я тихо выдохнула. «Значит, он не раскусил всё до конца. Его вчерашний гнев… может, это и правда была какая-то искра ревности к Крипу?» Мысль была настолько нелепой, что я едва не фыркнула вслух. Каэлан Вальтар — ревнует? К Пестису? Смешно.

Я делала вид, что внимательно изучаю древние тексты, а сама просто водила пальцем по строчкам. Язык оказался архаичным, полным специализированных терминов, от которых мозг плавился и стекал в пятки. Внезапно тень упала на пергамент. Он подошёл к столу и облокотился на него, пальцы забарабанили по дереву. Я почувствовала, как напряглась спина.

— Хм, — произнёс он задумчиво. — А ты, случаем, не держишь свиток вверх ногами?

Я подняла голову, посмотрела ему в глаза, потом на свиток. Завитки рун плясали в неправильном направлении. Вверх ногами. Я держала его вверх ногами.

Вот чёрт. Дурёха.

Я быстро перевернула пергамент и мило, виновато улыбнулась.

— А я-то думаю, что это за язык такой необычный! Очень… абстрактный.

Он смотрел на меня в упор. Юмор его явно не увлекал. Мой смешок превратился в нервный писк, застрявший где-то в горле. Я решила дальше изображать погружённую в работу.

— Очень интересно… — пробормотала я, хотя перед глазами плясали лишь закорючки, похожие на следы пьяного паука.

Тело предательски решило устроить саботаж. В полной тишине комнаты мой живот издал долгий, скрипучий звук, похожий на стон умирающего зверя. Я не ела нормально почти два дня, если не считать вчерашней веточки хвои. И сейчас желудок решил напомнить об этом самым громким образом. При Каэлане. В его роскошных покоях.

— Ты голодна? — вдруг спросил он. Голос спокойный, почти заботливый.

Я нервно засмеялась. Идиотка! Скажи «да»! Но гордость — глупая, идиотская гордость — вышибла из меня все разумные доводы.

Глава 10. Прогулка по краю

Проведя несколько часов под его пристальным, сковывающим взглядом — взглядом, от которого кожа покрывалась мурашками, а мысли путались, как нитки в клубке, — я наконец-то была отпущена. И не с пустыми руками. Он нагрузил меня ворохом свитков для «домашнего изучения».

— Просмотри их ещё раз. Выдели все упоминания об аномальных всплесках энергии, не поддающихся стандартной классификации. Особое внимание удели периоду до Великого Разлома.

Я не поняла ни слова после «просмотри их». Просто кивала, как болванчик, сжимая драгоценные свитки в потных ладонях — как пропуск на свободу. Только бы выйти. Только бы вдохнуть воздух, не пропитанный его присутствием.

Но прежде чем я успела сделать шаг к двери, его рука — мягко, почти нежно, но с неумолимостью капкана — легла на моё плечо. Развернул. Снова прижал к стене, у самого косяка. Пальцы прошлись по щеке — и я застыла, не в силах пошевелиться.

— Что ты… —