Фальшивая жена - Алекс Вон

Сердце колотилось, тело горело от воспоминаний о прошедшем.

Я живая. И я не сдамся так просто.

Утром всё изменится. Должно измениться.

Я ворочалась в постели часами, но чувство тревоги не отпускало. Его слова жгли, как яд, но под ними тлел огонь — тот самый поцелуй, его руки, взгляд. «Забудь», — сказал он. Но как забыть, когда весь день я тонула в каждом его мгновении? Хватит прятаться.

Я встала, сбросила халат и прошла в ванную.

Горячий душ — вот что надо.

Вода хлестнула по коже, смывая пот, слёзы и усталость. Слышный шёпот воды напоминал мне о том, что мне нужна сила, чтобы преодолеть эти преграды. Пар заполнил зеркало, а я стояла под струями, закрыв глаза, позволяя воспоминаниям нахлынуть: его губы на моих, властные пальцы на талии.

Жар внизу живота вернулся, сильнее прежнего.

«Нет, Лилиан, остановись. Он тебя ненавидит».

Но брезгливость в его голосе — была ли это всего лишь маска?

Я выключила воду, вытерлась полотенцем, взглянула на своё отражение в запотевшем зеркале — решительная женщина, готовая выйти на бой.

Ворота не только пространства, но и чувств.

Надела тонкий шёлковый халат — тот, что купила втайне, мечтая о такой ночи. Под ним были только трусики и больше ничего. Втирала свой любимый крем для тела и подкрасила губы блеском.

Сердце стучало в висках.

Дверь в его спальню.

Ручка холодная под пальцами, как предвестник возможных холодов.

Толкнула — не заперто.

Он лежал на кровати в полумраке, рубашка расстёгнута, глаза полуприкрыты, как будто погружённые в свои тёмные мысли.

Увидев меня, он замер, как дикий зверь, оставшись настороже.

Я шагнула вперёд, халат слегка распахнулся, давая волю неопределённому волнению.

— Я могу войти?

На что он просто поднял скептически бровь и смотрел только в мои глаза. Ниже они не опустились ни на дюйм.

— Ты уже вошла, Лилиан, — проворчал он, закрыв глаза, запрокидывая голову вниз о спинку кровати.

Повисла оглушающая тишина.

Лишь свет из окон позволял мне разглядеть его чёткий профиль, как скульптуру, выточенную из мрамора.

Сейчас он выглядел по-другому.

Более расслабленным.

Я прочистила горло и осмотрелась вокруг.

На удивление, его комната была оформлена в светлых тонах. Даже присутствовал небольшой беспорядок на пуфике: там лежали галстук, пиджак и запонки, как отголоски дня, который остался позади. Открытые дверцы шкафов и маленький флакон одеколона добавляли уюта, создавая контраст с мне известной холодной бездной, в которую я погружалась.

Пространство обволакивал приятный аромат, и я невольно вздохнула, словно впитывая этот уютный воздух.

Слева виднелась полностью прозрачная ванная комната. Она не была слишком просторной, как это обычно бывает в таких домах, но достаточно комфортной, чтобы находиться там.

Из этого расстояния можно было видеть всё, что происходило за стеклом, даже не было штор, словно он элементарно отвергал даже расслабляющее укрытие. На верху светилось две маленькие подсветки, создавая играющий полумрак.

— Ты пришла только для того, чтобы обнюхать мою комнату и осуждающе изучить беспорядок в ней? — прозвучал его басистый голос, в котором проскальзывала хриплая нотка.

Я сделала несколько шагов и дошла до его кровати.

— Дэниел, — мой голос вышел хриплым, но твёрдым. — Ты сказал, что я противна тебе. Но твой поцелуй говорил совсем другое. Ты бы не прикоснулся ко мне, если бы действительно так чувствовал. Объясни.

Он приподнялся на локте, взгляд скользнул по мне — пронзительный, как всегда.

В нём смешались злость и что-то тёмное, голодное, что обещало взрыв.

— Уходи, Лилиан. Это единственное предупреждение.

Но я не ушла. Я подошла ближе, села на край кровати.

Его запах — одеколон и его особенный мужской аромат — ударил в мою голову, создавая ощущение фатального влечения.

Я посмотрела прямо ему в глаза и осмелилась сделать следующий шаг, подойдя ближе. Рука сама потянулась к его груди.

— Нет. Я не уйду. Пока не услышу правду.

Он схватил моё запястье — крепко, но не оттолкнул.

Тишина повисла, электрическая, словно предвещая надвигающееся возбуждение.

Его дыхание участилось.

Что дальше — взрыв или капитуляция?

— Не играй со мной, — прорычал он, и я ощутила, как от его слов дрогнули мои колени, заставляя сердце наполняться одновременно страхом и жаждой.

Его пальцы сжали моё запястье сильнее, но не отпустили — как якорь, удерживающий меня на краю обрыва, где бушевали эмоции.

Я могла видеть, как в его глазах сверкала буря: злость, желание, борьба — все они заплетались в нечто нерациональное и необъяснимое.

Дэниел приподнялся, нарушая границы моего личного пространства, его лицо оказалось так близко, что я ощущала тепло его кожи, которое обжигало, как солнечный свет в самый знойный день.

Его баритон — этот проклятый, гипнотизирующий голос — пророкотал низко, почти рыча, словно волк, готовый к прыжку.

— Ты не понимаешь, Лилиан. Это не игра. Уходи пока не поздно.

Но в его словах проскальзывала неверность — его тело предало его намерения: мышцы напряглись под моей ладонью, дыхание участилось, а взгляд упал на распахнутый халат, задержавшись на обнажённой коже.

Внутри меня разгорелось что-то первобытное, не поддающееся сдерживанию.

Я не отступила — наоборот, наклонилась ближе, губы почти соприкоснулись с его.

— Тогда докажи. Поцелуй меня снова и скажи, что я так противна тебе.

Он замер, челюсть сжалась, словно заклинило механизм, способный привести в движение всю эту бурю.

И в ту же секунду — взрыв.

Одной рукой он рванул меня к себе, прижимая к груди, а губы накрыли мои — жёстко, яростно, без той нежности, которая была у алтаря.

Это был не просто поцелуй, а настоящая картина наказания и страсти: зубы прикусили губу, а язык вторгся властно, как завоеватель, царствующий над своей добычей.

Его руки скользнули под халат, сминая мою кожу, и я задохнулась от жара, тело мгновенно отозвалось на его присутствие — ноги подкосились, пальцы впились в его плечи, как единственный бальзам в этот момент.

Он не останавливался, словно был пьяным от неутолённой жажды обладания, перекатываясь, накрывая меня собой, и халат слетел с меня, оставляя только ничтожную роскошь обнажённой кожи.

— Чёртова упрямица, — прорычал он, отрываясь на миг, глаза его горели, как угли в камине. — Ты сама просила.

Его руки были везде — грубыми, требовательными, но именно это заводило ещё сильнее.

Я изогнулась навстречу, шепча его имя, растворяясь в нём, в этом вихре страсти и энергии.

Ненависть?

Это была ложь.

На самом деле это была та самая страсть, которую он прятал так тщательно. Ночь только начиналась, и тьма, которая меня пугала, обернулась жарким пламенем, готовым