На погребенных углях - Келли Коув

Волки? Тролли?

— Надеюсь, больше такого не будет, — говорит Олаф, устроив голову на плече Адоры.

Они так легко прикасаются друг к другу, словно вокруг никого нет. Ничего подобного я раньше не видела. Только за закрытыми дверями. Иногда Хозяин, закончив с девушкой, хлопал её по заднице, а она всегда хихикала. Но в этом не было ничего… тёплого.

Я склоняю голову набок. Может, и это считалось проявлением привязанности, но совсем не похоже на то, как Калдар сейчас гладит Олафа по щеке или как Адора улыбается им обоим, не выпуская их рук. Это так… странно.

Я отвожу взгляд, но тут же встречаюсь глазами с Роханом. Он смотрит сначала на меня, потом на эту троицу, потом снова на меня. Крылья его носа едва заметно раздуваются. Я поспешно опускаю голову и принимаюсь перебирать пальцами гриву лошади, не желая, чтобы он подумал, будто я за ними наблюдала, хотя вокруг одно открытое пространство.

— Не думаю, что это повторится. Но если они снова устроят что-то подобное и это затронет наши земли, придётся потребовать, чтобы они прекратили.

— А если не прекратят? Как там его зовут? Он ведь у них главный? — Калдар хмурится, пытаясь вспомнить, потом щёлкает пальцами. — Чарльз! Точно. Кажется, Доркин говорил, что его так зовут.

— Мне плевать, кто у них главный. Если из-за них беда придёт на наши земли, я сожгу их всех.

Я невольно вздрагиваю от того, как прозвучали эти слова. Рохан подходит к лошади и гладит её по шее.

— Слезай.

Я как можно быстрее перекидываю ноющую ногу через седло, но не успеваю опомниться, как сильные руки уже подхватывают меня за бёдра и ставят на землю.

— Слишком медленно. Ты, блядь, совсем крошечная.

Я хмурюсь, но тут же прячу недовольство, когда он разворачивает меня и снова привязывает к себе.

— Идём, Сера, — говорит Рохан, и мы снова трогаемся в путь. Лошадь послушно идёт следом. — Всем смотреть в оба. Последние две зимы дикари пытались напасть на нас, когда мы выходили отсюда.

Все молча кивают, а моё сердце начинает колотиться ещё сильнее.

— Дрогонах, в небо.

Уши огромного дракона дёргаются. Он фыркает, широко расправляет крылья. Один мощный взмах, и он уже парит высоко над нами, огромной тёмной тенью на фоне белого зимнего неба.

— Ты не полетишь на нём? — слова сами срываются с моих губ.

Рохан переводит взгляд на меня.

О боги.

Рабы не задают вопросов.

Я жду окрика, удара, жду, что мне отвесят пощёчину за то, что заговорила без разрешения. Но ничего не происходит.

Он…

Просто отвечает.

— Пока нет. Боюсь, твоя крошечная задница сразу свалится вниз, а ты мне ещё нужна.

Он вытаскивает топор из ремней за спиной, затем дёргает за верёвку, подтягивая меня ближе.

— Если не хочешь стать кормом для драконов, держись рядом.

С этими словами он выводит меня из пещеры прямо в снег, туда, где бродят дикие драконы и варвары.

Снег хрустит под ногами. Рохан не сбавляет шаг, и я то и дело спотыкаюсь, с трудом пробираясь вперёд и стуча зубами от холода. В Яме было гораздо теплее. Лава, хоть и смертельно опасная, всё же давала тепло. Я плотнее запахиваюсь в плащ, придерживая капюшон, чтобы ветер не сорвал его и не открыл мои уши. Кажется, мы идём уже несколько часов. Снег валит всё гуще, видимость становится всё хуже, и силы, похоже, понемногу оставляют каждого из нас. Позади фыркают лошади, а остальные драконы поднялись в небо почти сразу, как мы тронулись в путь. Я поднимаю голову и замечаю Дрогонаха, если это действительно он. Он высоко кружит над нами, то скрываясь в облаках, то снова выныривая из них. Интересно, как драконы выбирают себе дракориев. Я знаю, что у каждого дракона бывает только один Драконосвязанный, которого он выбирает сам. Но как всё происходит у остальных? Раньше мне казалось, что их тоже тянет к Рохану. Это просто уважение или что-то большее?

— Где мы будем ночевать? — спрашивает Олаф, шагая рядом с Адорой. Кажется, она всё время настороже. Она ни разу не сказала мне ничего плохого, но и вообще со мной не разговаривала.

Так даже лучше.

— Нигде, — отвечает Рохан.

Олаф резко поворачивается к нему.

— Почему? Мы уже несколько часов в пути. Некоторые едва на ногах держатся. Даже лошадям тяжело идти по такому снегу.

Я смотрю под ноги. Они проваливаются не так глубоко, как ноги Рохана и остальных, и я стараюсь попадать точно в его следы. Рохан оглядывается, крепче сжимая топор.

— Знаю. Но мне кажется, здесь есть кто-то ещё.

От этих слов я сбиваюсь с шага, ахаю, цепляюсь за собственную ногу и лечу лицом в снег. Я ещё не успеваю почувствовать пронизывающий холод, как меня хватают за волосы и одним рывком ставят на ноги.

— Не задерживай нас, Эльфийка, — цедит Рохан, толкая меня вперёд. — Мы не можем терять время.

Я поспешно стряхиваю снег с лица, стуча зубами. На глаза наворачиваются слёзы. Будто я нарочно решила растянуться в снегу и промёрзнуть ещё сильнее. Слишком большие сапоги волочатся по снегу, и теперь я иду ещё осторожнее, боясь снова упасть. Но мысли всё время возвращаются к его словам.

Здесь есть кто-то ещё.

Кто?

Я поднимаю взгляд к небу и замечаю второго дракона, синего. В этот момент рядом оказывается Калдар верхом.

— Съездить вперёд, посмотреть? — спрашивает он.

Рохан кивает.

— Сначала проверь повозки. Убедись, что всё закреплено. Возможно, придётся быстро идти через лес.

— Понял.

Калдар уезжает, Адора с Олафом тоже отстают назад, и рядом со мной остаётся только Рохан. Он не произносит ни слова, только всякий раз подталкивает меня в спину, стоит мне замешкаться.

— Мы не собираемся сдохнуть здесь только потому, что ты еле ноги переставляешь, Эльфийка. Шевелись!

Я стараюсь изо всех сил, но ноги становятся всё тяжелее, а желудок мечтает ещё об одной миске той похлёбки.

Покормит ли он меня ещё?

Или это была случайная милость?

Я не знаю, зачем нужна ему.

Будет ли он вообще меня кормить?

Рывок верёвки заставляет меня остановиться. Добравшись до рощицы чахлых деревьев, чьи ветви облепили сосульки, Рохан уводит меня в сторону.

— В лес, живо! — кричит он остальным, крепко сжимая топор и внимательно оглядываясь.

Я сама не замечаю, как прижимаюсь к нему ближе, испуганно всматриваясь в снежную пелену. Вокруг только деревья и