На погребенных углях - Келли Коув

Порезы жжёт. Их так много, что и не сосчитать. Но удушающая паника понемногу отступает, и я вдруг понимаю, что улыбаюсь.

Не отрываясь, смотрю, как грязь исчезает с моей кожи. Никогда прежде я не была такой чистой. Всегда оставались следы пыли, въевшейся в кожу, а холодная вода не могла смыть её до конца.

Потом я берусь за волосы и тяжело вздыхаю. Спутанные кудри превратились в настоящий колтун.

И что теперь с ними делать?

Я отделяю толстую прядь и начинаю осторожно намыливать её, постепенно продвигаясь вверх.

Может, получится распутать.

Я невольно шиплю, задев особенно болезненное место, и перед глазами на миг темнеет.

— Что такое? — спрашивает Рохан. — Покажи.

Я убираю руку. Он отводит волосы в сторону и осторожно касается раны. От боли я вскрикиваю и пытаюсь отстраниться.

— Не двигайся.

Он обнимает меня за плечи и притягивает ближе.

Щека касается его обнажённой груди, и меня снова окутывает тепло. Совсем рядом ровно и спокойно бьётся его сердце.

Я сама не замечаю, как начинаю дышать в такт этим ударам.

— Похоже, придётся накладывать швы. Повернись. Я вымою тебе голову. Так будет быстрее.

Он разворачивает меня и без предупреждения окунает под воду. Я выныриваю, кашляя и отплёвываясь, но он лишь быстро намыливает мне волосы, не слишком заботясь о моей осторожности, а потом снова погружает меня в воду.

Когда всё заканчивается, он помогает мне подняться. Пока я вытираю лицо, Рохан уже выходит из воды и начинает одеваться. Я поспешно отвожу взгляд, заметив слишком много.

— Там полотенце, — говорит он, кивнув на аккуратно сложенную одежду. — Вытрись. И не задерживайся.

Я прикусываю губу, перевожу взгляд на одежду и решаю не испытывать его терпение. Подхожу к краю, осторожно беру большое полотенце, стараясь лишний раз не тревожить раны, закутываюсь в него и выбираюсь из воды. Оно закрывает меня до середины бёдер.

Рохан будто вовсе не замечает меня, пока я неловко натягиваю одежду. Болят рёбра, ноет лодыжка, а голова раскалывается так, словно по ней снова ударили камнем. Ярко-красные порезы резко выделяются на бледной коже, синяки тоже никуда не исчезли.

Со временем всё заживёт.

Как всегда.

Туника оказывается почти до колен. Штаны приходится подворачивать и снизу, и на поясе, зато впервые за долгое время на мне чистая одежда. Настоящая, из плотной ткани, а не изношенные лохмотья.

Рохан подходит и набрасывает мне на плечи плащ. Некоторое время молча смотрит, как он висит на мне, потом качает головой.

— Какая же ты маленькая.

Я и сама это знаю.

Он поднимает руку и касается моей шеи.

— Здесь натёрто. — Его палец скользит чуть ниже ошейника. Потом он замечает маленькое металлическое кольцо сбоку. — А это зачем?

— Чтобы Хозяин мог пристегнуть поводок.

Его лицо каменеет.

— Зачем?

— Чтобы я не уходила без разрешения.

Несколько секунд он молчит.

— И ты всё равно уходила?

Я настороженно поднимаю на него взгляд.

— Пыталась.

— И чем это заканчивалось?

Он убирает прядь волос с моего лица и заправляет её за ухо. Я снова вздрагиваю.

— Пугливая ты.

Конечно, боюсь. Я одна в пещере с мужчиной.

— Ничем хорошим. Я пыталась всего два раза.

— Когда украла хлеб, тоже хотела сбежать?

— Нет. Хлеб я украла прямо у него дома, — тихо отвечаю я.

Где-то за стенами пещеры раздаётся драконий рёв, и Рохан оборачивается на звук.

— Даже не думай бежать от меня. Последствия будут куда тяжелее, чем всё, что с тобой делал твой Хозяин.

Он затягивает верёвку у меня на талии.

— Идём. Не отставай.

— В прошлый раз я тебя на задницу усадил! Будь мы врагами, мой топор уже снёс бы тебе голову! — говорит Калдар Олафу, тому самому невысокому мужчине, которого я видела раньше, пока мы идём по пещере.

— Ага, конечно, — закатывает глаза Олаф, похлопывая лошадь рядом с собой. — Я с тобой даже не всерьёз дрался.

— Слышал, Рохан? — окликает Калдар. — Олаф решил, что может меня одолеть.

Рохан хмыкает.

— Может. Если перестанет лениться.

— Эй! — возмущается Олаф. — Я люблю поспать, ясно?

— Ты? Поспать? — улыбается Адора, подходя к нему. — После прошлой ночи нам было не до сна.

Олаф ухмыляется.

— И не говори. Правда, Калдар?

Калдар смеётся.

— Ночка выдалась что надо. — Он подходит к ним и целует сначала Адору, потом Олафа.

У меня вспыхивают щёки.

— Хватит языками чесать. Смотрите по сторонам, — рявкает Рохан. — Скоро выйдем к Диким Землям.

— Гляжу, ты так и не вытащил топор из задницы, — бурчит Калдар.

— Заткнись, мать твою, пока я не заткнул тебя сам, — огрызается Рохан.

Калдар только смеётся и себе под нос называет его ворчуном.

Я смотрю на напряжённые плечи Рохана, пока он тянет меня за собой на верёвке. За его широким шагом едва удаётся поспевать. Приходится делать чуть ли не вдвое больше шагов, иначе он просто поволочёт меня за собой. Рюкзак за спиной тяжёлый. Я не знаю, что в нём, но Рохан сказал, что каждый несёт свою ношу, и для меня исключений не будет. Кажется, он весит едва ли не больше меня самой, но я не жалуюсь. Всё тело до сих пор ломит, и с каждым шагом становится только хуже. Зато тепло. Сапоги великоваты и постоянно мешают идти, но и на это я не жалуюсь.

Один из драконов рычит, и я вздрагиваю, вскидывая голову. Хедорик смотрит куда-то вверх. Здесь так просторно, что внутри легко поместился бы целый город. Я и представить не могла, что гора внутри такая огромная. Похоже, драконы веками выдалбливали здесь залы для себя. Рохан тоже поворачивается к Хедорику, и я замечаю, как крепче сжимает рукоять топора.

Что-то не так.

В следующую секунду меня сбивают с ног. Рюкзак распахивается, и всё его содержимое разлетается по полу. Верёвка резко натягивается, меня несколько футов волочит по земле, прежде чем я наконец останавливаюсь, вскрикнув от неожиданности.

— Какого хрена? — рычит Рохан.

Чья-то маленькая ладонь ложится мне на плечо.

— Ты в порядке?

Я сначала замечаю светлые волосы, потом вижу лицо Дарсии и сразу отшатываюсь.

— Осторожнее надо, — говорит она.

Я молча киваю и начинаю собирать миски и кружки, выпавшие из рюкзака, сдерживая слёзы от боли. Будто это я сама упала, а не она нарочно налетела на меня.

— Эльфийка, ты решила перепачкать наши чистые миски? — рявкает Рохан.

— Н-нет.

Я торопливо складываю всё обратно и поднимаюсь. От резкого движения лицо само кривится. Бедро болит так, будто его отбили.

— Когда вернёмся домой, купи