На погребенных углях - Келли Коув

— Держи.

Миска возникает прямо передо мной. Сквозь поднимающийся пар я растерянно смотрю на неё.

Неужели…

Если я протяну руку, что будет потом? Удар? Пинок?

Но пахнет так вкусно.

И я не ошиблась. В похлёбке действительно есть мясо. Крупные куски медленно покачиваются в горячем, густом бульоне.

Я сглатываю. Рот мгновенно наполняется слюной.

Какая же это пытка, когда еда так близко, а тебе не дают к ней прикоснуться.

— Держи, — повторяет Рохан и подносит миску к моим губам, чуть наклоняя её. Горячий бульон касается губ.

Я вздрагиваю, но в следующую секунду чувствую его вкус. Мне всё равно, что похлёбка обжигает. Всё равно, если потом меня за это накажут.

Я обеими руками вцепляюсь в миску, осмелившись выхватить её у него, и жадно начинаю есть. Наверное, там есть овощи, но я почти их не замечаю. Всё моё внимание приковано к мясу. Я торопливо жую, тихо мычу от удовольствия и стискиваю миску так крепко, будто её вот-вот отберут. Даже боль в сведённых пальцах не заставляет меня разжать руки.

Впрочем, отнять её для них было бы проще простого. Никто из них не уступал мне в силе.

— Ест как бездомная собака, — с усмешкой бросает Дарсия.

Её слова словно окатывают меня холодной водой. Я моргаю и встречаюсь взглядом с Роханом.

Он сидит передо мной на корточках, опираясь локтями на колени, и молча наблюдает.

Щёки вспыхивают от стыда. Дрожащими руками я медленно опускаю миску, не выпуская её из рук.

Даже животных кормили лучше, чем меня. У них были чистые подстилки и тёплые стойла. Я знала это, потому что сама за ними ухаживала. А потом возвращалась спать на пол в кладовке, где вместо постели меня ждал старый мешок.

Я смотрю на остатки похлёбки. Осторожно ставлю миску на каменный пол. Аппетит исчезает так же внезапно, как появился.

Я отодвигаюсь, обхватываю себя руками и опускаю голову. Но, похоже, у Рохана другие планы.

Он поднимает миску, затем берёт меня за руку и одним рывком ставит на ноги, не обращая внимания на мой болезненный вскрик. После этого ведёт меня к меховым подстилкам, расстеленным чуть в стороне от остальных.

— Поешь сам, Рохан, — окликает его Дарсия. — Тебе еда нужнее, чем ей.

— Хватит, Дарсия, — резко обрывает её Калдар. — Или ешь, или ложись спать.

Я даже не пытаюсь вырваться. Какой в этом смысл? Боль уже начинает притупляться. Скоро она станет такой привычной, что я перестану её замечать, а мысли унесут меня далеко отсюда.

Подойдя к подстилкам, Рохан кладёт ладонь мне на голову и слегка надавливает. Я без возражений опускаюсь на мех, и он тихо хмыкает.

Моя ладонь касается густого меха, и я замираю. Осторожно провожу по нему пальцами. Никогда в жизни я не чувствовала ничего настолько мягкого.

Поднимаю голову и замечаю, что Рохан наблюдает за мной. Я тут же отдёргиваю руку и поспешно сползаю с подстилки, испугавшись, что испачкаю её. Вдруг я снова сделала что-то не так.

— Нет. Сядь туда, где сидела.

Он кивает на мех, и я молча возвращаюсь.

— Ешь.

Я опускаю взгляд на миску с остатками похлёбки, потом нерешительно смотрю на него.

— Я не позволю тебе умереть, пока не получу то, за чем пришёл.

Когда он наклоняется ближе, всё внутри меня сжимается. Я невольно зажмуриваюсь, ожидая удара.

Но вместо боли чувствую, как его большой палец осторожно стирает с моего подбородка каплю бульона.

Я медленно открываю глаза.

Рохан подносит испачканные пальцы к губам и слизывает бульон, не сводя с меня взгляда. Потом снова поднимает миску и наклоняет её так, что бульон касается моих губ.

— Пей.

В его голосе столько спокойной властности, что я сама приоткрываю губы. Медленно пью тёплый бульон, чувствуя, как тепло разливается по всему телу.

— Хорошая Эльфийка.

Что-то внутри болезненно сжимается, и я закрываю глаза.

Меня никогда не хвалили.

Никогда не говорили, что я молодец.

Он заставляет меня допить всё до последней капли, потом мягко нажимает мне на плечо, укладывая на мех. Обвязывает верёвку вокруг моей талии и слегка проверяет узел.

Я напрягаюсь, ожидая нового наказания.

Но вместо этого он ложится рядом, укрывает нас мехом и закрывает глаза, словно совсем не опасается, что я могу причинить ему вред.

Хотя чем?

Я перевожу взгляд на его топор, лежащий рядом. Два широких лезвия поблёскивают в отблесках лавы.

Я бы не смогла даже поднять его.

Я смотрю на Рохана. Он лежит, закинув руки за голову.

Нужно дождаться, когда он уснёт. Тогда я попробую развязать верёвку и сбежать. Главное, немного передохнуть.

Я вздрагиваю и резко просыпаюсь. Глаза распахиваются сами собой, а с губ срывается болезненный стон. Боги… Болит всё. Голова, лицо, руки… Даже зубы ноют. Тепло за спиной прогоняет остатки сна. Я поднимаю руки к лицу, чтобы протереть глаза, и чувствую под пальцами запёкшуюся кровь у виска. Я не собиралась засыпать. Просто здесь было так тепло, а мех оказался таким мягким. Проклятье, Эльванан… Я ведь могла упустить единственный шанс сбежать. Я снова моргаю и вдруг понимаю, что прямо передо мной огромная драконья морда. Крик застревает в горле. Я резко дёргаюсь назад, но тихий смешок за спиной заставляет меня замереть. В следующее мгновение сильная рука обнимает меня за талию и прижимает к широкой груди.

— Дрогонах не такой страшный, Эльфийка, — рокочет Рохан, и его дыхание касается моей макушки. Я начинаю вырываться. В ответ он тихо рычит. — Хватит. От одного его голоса я замираю. Меня ещё никогда не обнимал мужчина. И этот страх совсем не похож на прежний. Я вспоминаю его слова о том, что он не собирается ни с кем меня делить, и по телу проходит дрожь. Из груди вырывается тихий всхлип. — Тише. Не буди мой клан. Если только не собралась с кем-нибудь подраться или переспать. Во всех остальных случаях они не любят, когда их тревожат. Я заставляю себя дышать ровнее и осторожно перевожу взгляд на Дрогонаха. Он повернул голову набок и, кажется… храпит. Хвост подтянут к передним лапам, а голова покоится прямо на его шипастом конце. Свернувшись клубком, он уже не кажется таким страшным. Его длинные заострённые уши даже немного напоминают мои. Во сне они едва заметно подрагивают. Интересно, снится ли ему, что он всё-таки меня съел.

За спиной слышится шорох. Рука Рохана соскальзывает с моей талии, и вместе с ней исчезает тепло. Сразу становится холодно. Я не двигаюсь,