На погребенных углях - Келли Коув

— Идём, — коротко бросает он, потянув за верёвку.

Я не двигаюсь. Не могу. Кажется, меня сейчас вывернет наизнанку.

— Я сказал, идём, — сквозь зубы повторяет он и дёргает сильнее.

Меня буквально волокут вперёд.

Ноги подкашиваются. Я начинаю падать, но Рохан подхватывает меня прежде, чем я успеваю коснуться земли, и без особых усилий ставит на ноги. Меня качает в сторону, но новый рывок верёвки заставляет выпрямиться. От боли я лишь тихо всхлипываю.

— Да ты совсем невесомая, — задумчиво произносит он. — Тебя можно швырять как тряпичную куклу.

Я поднимаю на него взгляд, но тут же отвожу глаза, не желая увидеть в них презрение.

Я больше не могу.

Правда не могу.

Краем глаза замечаю за его спиной кипящую реку лавы. Раскалённые брызги взлетают вверх, огненные капли падают со сводов пещеры, и жар касается лица.

Я делаю шаг вперёд.

Я смогу.

Ещё несколько шагов, и всё закончится.

Боль исчезнет.

— Даже не думай.

Рохан тут же становится у меня на пути, заслоняя лаву. Затем поднимает верёвку и привязывает её к своему поясу, не оставляя мне выбора, кроме как идти следом.

За спиной раздаётся тихое фырканье Дрогонаха. Он обдаёт меня тёплым дыханием.

Рохан ведёт меня к людям, собравшимся вокруг большого котла, подвешенного над костром. Остальные уже разбились на небольшие компании.

Они смотрят на меня без всякого стеснения. Кто-то кривится, кто-то презрительно фыркает. Я невольно втягиваю голову в плечи, стараясь стать как можно незаметнее. Дарсия по-прежнему сверлит меня тяжёлым взглядом, её спутница наблюдает молча, а между ними сидит Ретт — тот самый главный разведчик.

— Хедорик, огонь, — говорит Калдар.

Вперёд выходит тот самый тёмно-зелёный дракон. Он широко раскрывает пасть, и из неё вырывается мощная струя пламени. В этот же миг меня резко дёргают вниз, усаживая на землю, и я вижу, как под котлом вспыхивает огонь.

— Спасибо!

Дрогонах негромко фыркает, отходит в сторону, сворачивается кольцом и укладывает голову на хвост.

Рохан хмыкает, привлекая моё внимание. В руке у него бурдюк с водой. К моему удивлению, он протягивает его мне.

— Держи.

Бурдюк падает мне на колени, и я недоверчиво смотрю то на него, то на Рохана.

— Это всего лишь вода. Если бы я хотел тебя убить, ты бы уже давно была мертва.

— Глупая эльфийка, — с презрением бросает Дарсия.

Я невольно втягиваю голову в плечи.

— Ради Мораны, зачем ты вообще тащишь её с собой, Рохан? От неё одни хлопоты. Ещё один голодный рот.

Над костром повисает тишина.

— Дарсия, ты решила оспорить мой приказ? — холодно спрашивает Рохан. — Если да, можем разобраться прямо сейчас.

У меня замирает сердце.

Неужели он и вправду готов поднять руку на женщину?

Дарсия на мгновение теряется, но тут же опускает взгляд.

— Конечно нет, Драконосвязанный. Твоё слово для меня закон.

— Моё слово — моя честь, — спокойно поправляет он.

Она тут же смягчается, касается пальцами волос и улыбается ему.

— Конечно, Рохан.

В её взгляде столько восхищения, что я невольно отвожу глаза.

— Она просто беспокоится, Драконосвязанный, — мягко говорит сидящая рядом женщина с каштановыми волосами. — Если мы приведём эту… эльфийку в клан, то подвергнем опасности всех. Что, если кто-нибудь её увидит?

— Спасибо за заботу, Фиона, но я уже всё решил. Если ей придётся показаться людям, волосы скроют её уши.

Он переводит взгляд на меня. В отблесках костра его глаза кажутся почти чёрными.

— Пей.

Дарсия недовольно поджимает губы. Калдар переводит взгляд с неё на Рохана, едва заметно качает головой и возвращается к разговору с мужчиной, сидящим рядом. Он чуть ниже остальных, а светлые волосы собраны в тугой узел почти на самой макушке.

— Эльфийка, — окликает меня Рохан.

Я медлю лишь миг. Жажда оказывается сильнее страха. Раскрыв бурдюк, делаю первый глоток за бесконечно долгое время.

Прохладная вода касается губ. Я пью жадно, почти не останавливаясь. Она смывает сухость во рту, возвращает силы, и на несколько драгоценных мгновений я забываю обо всём.

Наверное, именно так должно быть в Элизианских Полях, среди эльфийских лесов.

Тихо.

Спокойно.

Узнаю ли я когда-нибудь, существуют ли они на самом деле?

Я делаю ещё несколько глотков, стараясь растянуть удовольствие, но вдруг вода попадает не в то горло, и я заходюсь кашлем.

— Медленнее, — резко говорит Рохан и хлопает меня по спине.

Я вздрагиваю и инстинктивно отстраняюсь.

Он убирает руку.

— Не трать воду зря.

Наконец дыхание выравнивается. Я подтягиваю колени к груди и продолжаю пить маленькими глотками, чувствуя на себе неприязненные взгляды.

Костёр тихо потрескивает. Варево в котле начинает кипеть. Фиона помешивает его длинной ложкой, и по пещере разливается густой, аппетитный запах.

Желудок предательски урчит. Рохан бросает на меня короткий взгляд и снова поворачивается к Ретту.

— Что с другими кланами?

Ретт качает головой.

— Ничего.

— Хорошо. Дрогонах! — неожиданно зовёт Рохан так громко, что я вздрагиваю. — Лети на охоту.

В ответ раздаётся недовольное ворчание, затем пещеру наполняют тяжёлые взмахи огромных крыльев.

Я не оборачиваюсь ему вслед. Вместо этого опускаю голову на колени и смотрю на котёл. Только сейчас до меня доходит, что мне остаётся сидеть и смотреть, как остальные едят, пока меня саму сводит от голода.

Неужели жизнь может быть настолько жестокой? Я уже не помню, когда ела в последний раз.

— Ты готов к тому, что ждёт нас в Диких Землях? — спрашивает кто-то.

Я украдкой смотрю на загорелого мужчину. Его волосы коротко острижены — короче, чем у всех, кого я встречала прежде.

— Готов, — отвечает Рохан. — Гаррет, смотри в оба. Если заметишь хоть что-нибудь странное, сразу говори.

— Будем начеку, — отзывается женщина с длинной тёмной косой. Она неторопливо чистит клинок, и шрамы на её лице в свете костра становятся ещё заметнее.

Калдар смотрит на неё с мягкой улыбкой.

— Адора, он уже блестит. Поешь наконец.

Все, кто сидел у костра, придвигаются ближе. Из сумок появляются деревянные миски. Каждый наливает себе похлёбку и принимается за еду.

Дарсия протягивает свою миску Рохану, но он лишь молча смотрит на неё. Через несколько секунд она с досадой убирает руку.

Сам он остаётся возле меня.

Только когда все получили свою порцию, он берёт последнюю миску и вычерпывает остатки похлёбки со дна котла, наклоняя его так, чтобы ничего не пропало.

Сделав несколько глотков, он по-прежнему остаётся сидеть возле котла.

Как человек, который похитил меня, может сначала накормить всех остальных, а есть последним? Мне не должно быть до этого никакого дела. И всё же эта мысль не выходит у меня