На погребенных углях - Келли Коув

— Пойдём. Тебе нужно помыться.

Он говорит это так спокойно, что по спине пробегает холод.

— Я… сама справлюсь. Спасибо.

— Вежливая, — негромко хмыкает он. — Только я не спрашивал. Он легко подхватывает меня за талию и поднимает. Я тихо вскрикиваю, но тут же прикусываю язык, вспомнив его предупреждение. Быстро оглядываюсь. Вокруг всё ещё спят. Люди лежат на мехах возле затухающих костров, драконы устроились неподалёку. Рохан устраивает меня так, что я оказываюсь прижатой к его груди. Руки сами обвивают его шею, ноги — талию. Одной рукой он поддерживает меня под бёдрами, другой крепко удерживает у груди. Щёки вспыхивают, но он даже не смотрит на меня. Всё его внимание приковано к дороге впереди.

— Я могу идти сама, — тихо говорю я. Наверное, не могу. Но ему незачем это знать.

Он только фыркает.

— Ты слишком медленная. Мы потеряем уйму времени.

Моя хватка становится крепче, когда впереди появляется мост. Под ним чернеет бездонная пропасть. О Эльванан… Я чувствую, как Рохан ступает на подвесной мост. Он начинает раскачиваться. Я так крепко вцепляюсь в Рохана, что едва не душу его, совершенно забыв, что он без труда мог бы переломить меня пополам. Я до смерти боюсь высоты.

— Думаешь, я сброшу тебя вниз? — тихо усмехается он. — Это было бы совсем несложно. Ты почти ничего не весишь.

— Пожалуйста… не надо, — едва слышно выдавливаю я.

— Боишься высоты?

Я не отвечаю, только ещё крепче прижимаюсь к нему. Мост качается под каждым его шагом, и мне начинает казаться, что он нарочно идёт так, чтобы меня подразнить. Судя по его тихому смешку, так оно и есть. Когда под ногами наконец оказывается твёрдая земля, я шумно выдыхаю с облегчением. Рохан тихо рычит и ставит меня на ноги. Затем касается моего подбородка, заставляя поднять голову. Рядом с ним я кажусь совсем крошечной. И такой же беспомощной.

Он внимательно оглядывает меня, достаёт из сумки факел, поджигает его и бросает в сторону. Я оборачиваюсь. Передо мной небольшой каменный бассейн. Над тёмной водой поднимается пар, а отблески огня дрожат на поверхности. Я непонимающе смотрю на него.

— Раздевайся.

Я моргаю, перевожу взгляд на Рохана и делаю шаг назад, обхватив себя руками. Он молча смотрит на меня.

— Второй раз повторять не стану.

Я не могу выдавить ни слова. Страх сковывает всё тело. Он делает шаг ко мне. Потом ещё один. А в следующее мгновение сам принимается срывать с меня одежду. Я вскрикиваю, пытаюсь отбиваться, вырываюсь, плачу, но всё напрасно. Через несколько мгновений я уже стою перед ним совершенно обнажённая. Одной рукой прикрываю грудь, другой закрываюсь между бёдер. Поднять взгляд выше его груди я не решаюсь. По щекам текут слёзы.

— Иди.

Рохан отворачивается. Убедившись, что он действительно стоит ко мне спиной, я быстро иду к воде. Осторожно опускаю в неё ногу, ожидая ледяного холода. Но вода оказывается тёплой. Я тихо ахаю, погружая ступню глубже. Потом опускаю вторую ногу и медленно захожу в воду. Убедившись, что дно уходит не слишком глубоко, провожу ладонями по поверхности и наконец погружаюсь целиком, позволяя тёплой воде окутать меня, словно мягкому кокону.

Кажется, меня ещё никогда не окутывало такое тепло. Оно обнимает со всех сторон, и мне хочется остаться здесь навсегда.

Чья-то рука хватает меня за плечо и одним рывком вытаскивает из воды. Я судорожно хватаю ртом воздух, чувствуя, как вода стекает по лицу. Подняв глаза, я встречаюсь с суровым взглядом Рохана.

Мой взгляд невольно скользит ниже, и сердце испуганно замирает. Кроме кожаных наручей, на нём ничего нет. Загорелое тело испещрено шрамами — следами бесчисленных сражений, пережитых Драконосвязанным. Под гладкой кожей перекатываются крепкие мышцы. В нём чувствуется сила, способная защитить… и уничтожить. Я задерживаю взгляд на широких плечах, татуировках, покрывающих правую руку, на рельефном животе, на тёмной дорожке волос, уходящей ниже…

— Что ты делаешь? — рычит он.

Я вздрагиваю и поспешно поднимаю глаза. В глубине его взгляда вспыхивает знакомый фиолетовый отблеск. Сглотнув, я ещё крепче обнимаю себя за плечи, хотя вода почти скрывает меня.

— Просто греюсь, — тихо отвечаю я. — Мне ещё никогда не было так тепло.

Он слегка склоняет голову, переводит взгляд на воду, потом снова на меня и медленно отпускает моё плечо.

Я нерешительно остаюсь стоять на месте. Повисает молчание. Чем дольше оно длится, тем суровее становится его лицо.

— Ну? — наконец произносит он.

Я непонимающе смотрю на него.

— Мойся.

Ах…

Что-то падает в воду. Я успеваю поймать это прежде, чем оно уйдёт на дно. На ладони лежит небольшой брусок бледно-красного цвета. Я осторожно провожу по нему большим пальцем, и на поверхности появляется нежная пена.

— Это мыло.

Я подношу его к лицу. Оно пахнет розами. Так чисто. Так приятно. Так… неправильно. Рабам не дают таких вещей.

Я испуганно роняю мыло обратно в воду, будто оно обожгло мне руку.

— Что с тобой? — хмурится Рохан, поднимая его.

— Я… я не… я…

Руки начинают дрожать, и я опускаю голову.

Рабам нельзя пользоваться мылом.

Мы этого недостойны.

Мы грязные. Жалкие. Нас били даже за то, что мы смели прикоснуться к чужим вещам.

Пальцы сами тянутся к ошейнику на шее.

Воздуха не хватает.

Я не могу вдохнуть.

Не могу…

Большие ладони мягко накрывают мои руки. Я вскидываю голову.

Рохан внимательно смотрит на меня.

— Ты никогда раньше не мылась с мылом?

Он хмурится ещё сильнее, и мне хочется провалиться сквозь землю.

— Не думаю… — тихо признаюсь я. — Я почти ничего не помню из того времени, что было до рабства. Только девочку… Она была старше меня. Кажется, однажды она мыла мне разбитые колени.

— Почему?

— Нам… нельзя.

Он шумно выдыхает.

— Ты вся в грязи и засохшей крови. От тебя пахнет так, будто ты ночевала в свинарнике рядом с драконьим навозом.

— Прости… — едва слышно шепчу я, всё ещё пытаясь справиться с дыханием.

— Мне не нужны твои извинения, Эльфийка. Мне нужно, чтобы ты была чистой. Теперь ты под моей защитой. Я забрал тебя с собой. Не собираюсь позволять тебе ходить в таком виде.

Он снова протягивает мне мыло.

На этот раз я осторожно беру его дрожащими пальцами.

Рохан отворачивается и начинает смывать с себя дорожную пыль, а я долго смотрю на маленький брусок у себя в ладони.

Постепенно дыхание выравнивается. Я осторожно намыливаю руки, затем медленно провожу мылом по бледной коже, покрытой синяками и ссадинами. Белая пена ложится на тело, и я бережно растираю её круговыми движениями, словно