Долг выполнен. Я ухожу - Анастасия Вежина

— Если можно… — говорю, ставя сумку на пол. — Я ушёл от семьи.

Ольга качает головой — не отрицательно, понимающе.

— Из-за нас?

— Не из-за вас. Из-за себя.

— Мам, а что это значит — «ушёл от семьи»? — спрашивает Алёшка.

— Это значит, что дядя Лёша больше не живёт со своей женой, — объясняет мать. — Теперь он будет жить отдельно.

— А с нами будет жить?

Ольга ждёт продолжения.

— Если не против…

— Ура! — радуется Алёшка. — Дядя Лёша наш теперь!

— Тише, соседи услышат, — одёргивает его Маша, но тоже улыбается.

— А твоя дочь? — тихо спрашивает Ольга. — Как она?

— Плачет. Не понимает.

— Понимаю её. Трудно, когда родители расходятся.

— А ты не думаешь, что я подлец?

Она подходит ближе, берёт мою руку.

— Я думаю, что ты несчастный человек, который пытается найти счастье. И я рада, что нашёл его здесь.

Обнимает меня — осторожно, нежно. Дети тоже подбегают, обнимают со всех сторон. Семейные объятия. То, чего не было дома уже много лет.

— Входи, Лёша, — шепчет Ольга. — Оставайся. Нам тебя не хватало.

Я слышу в её словах всё, что хотел услышать: меня ждут, я нужен, для меня уже нашли место.

В кармане вибрирует телефон. Сообщение. От Кати.

«Пап, вернись. Мама плачет всю ночь. Я тебя прощу, что бы ты ни сделал. Только вернись.»

Читаю сообщение, и в груди снова эта пустота — как от вырванного куска. Что, если это не освобождение, а самая большая ошибка в жизни? Что, если я променял настоящую семью на иллюзию счастья? Что, если завтра Ольга поймёт, что взяла на себя слишком много, и попросит уйти?

Но её рука в моей руке тёплая и надёжная. Дети смотрят на меня с доверием и радостью. В доме пахнет борщом и домашним уютом.

Глава 7

Алёшка тянет меня за руку ещё до рассвета. Над диваном нависает его растрёпанная голова в пижаме с динозаврами.

— Дядя Лёша, вставай! Мама кашу варит!

Сижу, потираю шею. Диван неудобный, короткий, но спал крепко — впервые за месяцы без снотворного. В гостиной полумрак, через старые окна пробивается утренний свет. На полу мои вещи из сумки — вчера так и не разобрал, свалился без сил.

— Сколько времени, тёзка?

— Не знаю. Мама сказала тебя будить. А ещё она сказала, что теперь ты с нами живёшь!

С кухни доносятся звуки — гремят кастрюли, шипит что-то на плите. Голос Ольги:

— Маш, собирайся быстрее! Опоздаешь в школу!

— Мам, а где мой учебник математики? — кричит Маша из детской.

— Петя взял вчера! Петя, отдай сестре книжку!

— Я не брал! Это Алёшка спрятал!

— Не спрятал! — возмущается мой тёзка.

Хаос. Но живой, настоящий хаос. Дома в это время была бы тишина — Марина молча готовила бы завтрак, Катя ещё спала бы. А здесь кипит жизнь, как в муравейнике.

Встаю, натягиваю джинсы, иду на кухню. Ольга стоит у плиты в халате, волосы заплетены в небрежную косу. Помешивает кашу в кастрюле, одновременно намазывает бутерброды и следит, чтобы молоко не убежало.

— Доброе утро, — говорю осторожно.

Поворачивается, улыбается — сонная, но сияющая.

— Доброе! Как спалось? Диван удобный?

— Нормально. Спасибо, что приютила.

— Глупости. — Она румянеет слегка. — Садись завтракать. Каша овсяная, с изюмом — детки любят.

Сажусь за стол. Маша вбегает в кухню — волосы в хвосте, форма помятая, портфель через плечо.

— Доброе утро, дядя Лёша! — Она быстро целует меня в щёку, как родного. — Мам, я опаздываю!

— Позавтракай хотя бы!

— Некогда! — Хватает бутерброд, убегает.

Петя появляется следом — тихий, аккуратный, с учебниками под мышкой.

— Здравствуйте, дядя Лёша. Спасибо, что остались.

— Пожалуйста, Петя.

Он садится рядом, Ольга ставит перед нами тарелки с кашей. Алёшка забирается ко мне на колени — просто так, без стеснения.

— Дядя Лёша будет с нами жить всегда? — спрашивает он маму.

— Не знаю, солнышко. Это дядя Лёша должен решить.

— Я уже решил, — говорю, глядя на Ольгу. — Если вы не против.

— Ура! — радуется Алёшка. — Теперь у нас есть папа!

Ольга краснеет, отворачивается к плите. А я думаю: так просто они принимают меня. Без вопросов, без условий. Когда Катя последний раз вешалась у меня на шее просто от радости, что папа дома?

Это то, чего мне не хватало? Или я меняю одну рутину на другую — только с чужими детьми?

После завтрака дети разбегаются — Маша и Петя в школу, Алёшка во двор играть. Остаёмся с Ольгой вдвоём.

— Лёша, — говорит она, убирая посуду, — если ты правда останешься… тут многое нужно починить. Но денег нет. Извини, что сразу о таком говорю, но…

— Покажи, что требует ремонта.

— Правда? Ты не против?

— У меня руки из правильного места. И деньги есть.

Ведёт меня по дому. Показывает проблемы — покосившаяся дверь в кладовке, протекающая крыша в углу спальни, старые рамы, которые не держат тепло. Окна советские, деревянные, краска облупилась. Пол скрипит в нескольких местах.

— Много работы, — признаёт она. — Понимаю, если передумаешь…

— Не передумаю. Всё можно починить.

Осматриваю дом хозяйским взглядом. Мысленно составляю список — материалы, инструменты, время. Вложиться придётся прилично, но это не проблема. У меня есть сбережения, которые откладывал на Катино образование. А она будет учиться на бюджете.

— Начну с крыши, — говорю. — Потом окна, полы. За месяц-другой приведу всё в порядок.

— Лёша… — Ольга касается моей руки. — Ты уверен? Это же чужой дом, чужие дети…

— Не чужие. Если я здесь живу — значит, мои.

Она не отводит глаз. Благодарность в них смешана с осторожностью.

— Хорошо. Но я буду помогать. И дети тоже — что смогут.

— Конечно. Семья — это когда все вместе.

Семья. Говорю это слово и чувствую, как что-то тёплое разливается в груди. Семья. Новая семья, которую я буду защищать и обеспечивать.

Вечером возюкаюсь с детьми. Петя делает домашнее задание по математике, я помогаю — объясняю дроби, как объяснял когда-то Кате.

— Дядя Лёша, — спрашивает он, не отрываясь от тетрадки, — а ты теперь наш папа?

Я не нахожу быстрого ответа восьмилетнему ребёнку.

— Не знаю, Петя. Хотел бы быть.

— А мне можно будет называть тебя папой? — Маша поднимает голову от книжки.

— Дети, не приставайте к дяде Лёше с расспросами! — из кухни кричит Ольга.

— Ничего страшного. — Сажусь рядом с Машей. — Если хотите называть папой — называйте. Я не против.

— Ура! Папа! — радуется Алёшка, подбегая ко мне.

Обнимаю его, а сам думаю: они так просто принимают меня. Так легко соглашаются