Долг выполнен. Я ухожу - Анастасия Вежина

— Ничего, солнышко, — быстро говорю. — Просто… обсуждаем планы на вечер.

— Да, — соглашается Марина, мгновенно меняясь в лице. — Всё хорошо. Иди готовься, скоро ехать нужно.

Катя смотрит на нас недоверчиво, но уходит. А мы остаёмся наедине со своими обвинениями и болью.

— Лёша, — тихо говорит Марина, — скажи честно. Ты любишь меня?

Вопрос, которого я боялся больше всего. Смотрю в её лицо — усталое, постаревшее, но всё ещё родное. Мать моего ребёнка. Женщина, с которой прожил четверть века.

— Уважаю. Ценю. Благодарен за всё, что ты сделала для нас.

— Это не ответ на мой вопрос.

— Это единственный честный ответ, который я могу дать.

Она качает головой, отворачивается.

— Тогда всё понятно.

Школьный актовый зал украшен шарами и лентами. На сцене микрофон, за роялем сидит учительница музыки. Родители занимают места в зале — кто-то с цветами, кто-то с фотоаппаратами. Праздник детства заканчивается, начинается взрослая жизнь.

Мы с Мариной сидим во втором ряду. Между нами пустое место — Катя оставила сумочку, но сама ушла готовиться за кулисы. Марина молчит, смотрит прямо перед собой. Я тоже молчу. Что тут скажешь после утренней сцены?

Директор школы поздравляет выпускников. Дети выходят на сцену — нарядные, взволнованные, красивые. Моя Катя среди них — в белом платье, с золотой медалью на груди. Гордость мешается с тоской. Катя взрослая и всё реже нуждается в моей защите.

— Дорогие выпускники, — говорит директор, — сегодня вы делаете первый шаг во взрослую жизнь. Впереди институты, работа, своя семья. Помните: что бы ни случилось, школа всегда будет вашим домом.

Дом. Что такое дом? Место, где тебя ждут? Где любят просто за то, что ты есть? Или место, где исполняешь роль кормильца и защитника, пока тебя самого медленно съедает пустота?

Осматриваю зал, и вдруг в дальнем углу замечаю знакомую фигуру. Ольга. Она сидит с детьми — Маша пришла с классом на общий школьный праздник — у них сегодня подводят итоги года. Петя рядом, уже здоровый, Алёшка на коленях у мамы.

Наши взгляды встречаются. Она улыбается — тепло, благодарно. Поднимает руку, слегка машет. Я киваю в ответ.

Марина замечает этот обмен взглядами. Поворачивается, смотрит туда, куда смотрю я. Лицо каменеет ещё больше.

— Она здесь, — шепчет она.

— У неё дочь выпускается.

— Конечно. И ты, наверное, знаешь об этом не понаслышке.

На сцене Катя читает прощальное слово от имени класса. Голос дрожит от волнения, но она держится молодцом. Моя умная, красивая дочь. Ради неё я тащил эту семью через кризисы, безработицу, болезни. Ради неё вставал по ночам, работал на износ, откладывал каждую копейку.

И вот результат — она выросла, выиграла олимпиаду и осенью уедет учиться. Я решаю, что долг выполнен.

А что дальше? Что дальше с нами, когда главная цель достигнута?

Церемония заканчивается. Дети спускаются в зал к родителям. Катя бежит к нам, светящаяся от счастья.

— Ну как? Я не забыла слова?

— Всё было прекрасно, солнышко, — обнимаю её. — Мы гордимся тобой.

Марина тоже обнимает дочь, но взгляд направлен в сторону, где Ольга фотографируется со своей Машей.

— Поздравляем с окончанием школы! — к нам подходит классная руководительница. — Катя у вас замечательная, мы будем скучать.

— Спасибо, Анна Петровна. Мы тоже будем скучать по школе.

— А планы у неё серьёзные — медицинский институт. Пойдёт по стопам папы.

— Да, — говорю, но голос звучит странно даже для меня. — По стопам папы.

Но какие это стопы? Стопы человека, который двадцать пять лет играл роль идеального семьянина, а сам медленно умирал от одиночества в браке? Стопы человека, который обнаружил, что способен чувствовать себя живым только в чужом доме, с чужими детьми?

Мы идём к выходу. В толпе я снова вижу Ольгу — она ведёт детей к машине, Алёшка висит у неё на руке, болтает что-то, она смеётся. Живая картина семейного счастья. Простого, незатейливого, настоящего.

Марина тоже видит эту сцену. Её рука на моём плече сжимается крепче.

— Идём домой, — говорит она. — У нас праздничный ужин.

Дома стол накрыт по-праздничному. Марина приготовила всё, что любит Катя — салат оливье, запечённую курицу, торт «Наполеон». Свечи горят, хрусталь переливается в их свете. Последний семейный праздник.

— За нашу выпускницу! — поднимаю бокал с шампанским.

— За нашу умницу! — подхватывает Марина.

— За то, что детство кончилось! — смеётся Катя.

Выпиваем. Катя рассказывает о церемонии, о том, как волновалась, о планах на лето. Я киваю, улыбаюсь, а сам думаю о том, что это всё — спектакль. Игра в счастливую семью, которую мы ведём уже давно.

— Пап, а ты рад, что я буду врачом? — спрашивает Катя.

— Конечно, рад. Медицина — благородная профессия.

— А мама рада?

— Мама тоже рада, — отвечает Марина. — Правда, надеюсь, что у тебя семья и работа не будут враждовать друг с другом.

Укол в моём направлении. Катя чувствует напряжение, хмурится.

— Мам, пап, у вас всё нормально? Вы какие-то странные сегодня.

— Всё нормально, солнышко, — говорю. — Просто немного грустно — дочка взрослая стала.

— Да, — соглашается Марина. — Грустно. Когда дети вырастают, родителям приходится заново учиться жить друг с другом.

Ещё один укол. Я наливаю себе ещё шампанского, хотя пить не хочется.

— Мам, а что ты имеешь в виду?

Марина ждёт, не отводя глаз. Дальше врать уже невозможно.

— Я имею в виду, что твой папа, кажется, нашёл себе новые интересы.

— Какие интересы?

Молчание повисает над столом, тяжёлое, как грозовая туча. Катя смотрит то на меня, то на мать, пытаясь понять, что происходит.

— Пап?

Встаю из-за стола. Понимаю — момент истины наступил. Больше нельзя притворяться, врать, играть роль идеального мужа и отца. Пора сказать правду. Себе и им.

— Катя, — говорю, и голос звучит твёрдо, как никогда. — Ты взрослая, поэтому скажу как взрослой. Я ухожу от мамы.

— Что? — Она подскакивает со стула. — Как это «ухожу»?

— Так. Ты выросла, выиграла олимпиаду, осенью уедешь в институт. Я решил, что дальше вы справитесь сами.

— Пап, ты шутишь?

— Не шучу. Марин, — поворачиваюсь к жене. — Так лучше для всех: ты не будешь ждать призрака, а я… я попробую жить.

Марина бледнеет. Катя всхлипывает.

— Пап, но почему? Из-за чего?

— Из-за того, солнышко, что мы с мамой разучились любить друг друга. А без любви семья — это тюрьма для всех.

— Но мы же семья! — плачет она. — Мы же любим друг друга!

— Ты права, мы любим друг друга. Но я и мама… мы просто привыкли друг к другу. А это не одно