Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия - Татьяна Милях

своеобразную французскую ярмарку. Но несмотря на шумное соседство русская аристократия не торопилась избавляться от усадеб, построенных на улице ранее, а наоборот, желая получить с того немалую выгоду, перестраивала их в крупные торговые или доходные дома.

Немного побродив по улице, поручик направился в трактир, где любил проводить время с приятелями. Это было не просто респектабельное питейное заведение, здесь благородные посетители могли развлечься игрой в карты. Расчёт Пушнова оказался верным, за одним из столов он заметил своего доброго знакомца. Молодой брюнет с орлиным носом, выдающего в нём француза, тоже увидел товарища и его смуглое лицо расплылось в улыбке.

— Серж, рад тебя видеть, — воскликнул он на французском.

— И я тебя, Луи, — присаживаясь рядом, ответил поручик.

Обменявшись приветствиями, товарищи пропустили по рюмочке и решили переброситься в карты.

Именно за партией в вист[2]* Пушнов познакомился с Луи Бротаром[3]*, а схожесть авантюрных душ вскоре сделала их друзьями.

Перебраться в Россию француза заставили обстоятельства. Луи был начинающим священником, когда крупно проигравшись, он залез в церковную казну: за что и был с позором изгнан из сана. Французский "поп-расстрига" от пагубного пристрастия не отказался, а желание заработать лёгкие деньги привело его к подделке документов. Сначала скрываясь от долгов, Луи справил паспорт себе, а потом за небольшую, а порой и большую благодарность взялся мастерить документы и другим. В результате мошенник был вынужден бежать и судьба привела его в Россию, где по слухам, «всякий неглупый и деятельный человек в короткий срок мог сколотить большое состояние». Правда российская действительность оказалась не столь радужной, нежели представлялась издалека, и экс-кюре приходилось выполнять обязанности учителя в домах аристократов.

Закончив партию Пушнов, с досадой отбросил колоду, и вертлявый француз, пересчитывая выигрыш, хихикнул:

— Ничего, Сергей Алексеевич, зато повезёт в любви.

— Тебе хорошо. Ты ничего из своего не потерял, а мне придётся опять что ни будь закладывать. Всё месячное жалованье проиграл. Ох, братец ругаться станет, — покачав головой, проворчал Пушнов.

— Прости, Серж, но фортуна она такая, очень капризная дама, — улыбаясь, проговорил Луи, пряча выигрыш в карман. — А братец твой всё поймёт. Сам до игры охоч. Зато сегодня я угощаю! — тут же подозвав слугу, он приказал принести чего ни будь выпить и закусить, а взглянув на хмурое лицо приятеля, улыбнулся. — Не стоит отчаиваться. Завтра повезёт тебе. Тем более, что вы— поручик, исключительно везучий человек, — подхватив бокал с вином, он подмигнул и сделал небольшой глоток. — И нужная карта сама в руки идёт, и дамы просто без ума от вас.

— Вы преувеличивайте, друг мой, — хмыкнул Пушнов. — И у меня бывает невезенье, например, как сейчас, да и с дамами не всегда гладко.

— Ни за что не поверю! Тебе ещё ни одна не отказала, — француз недоверчиво прищурился.

— Просто в отличии от тебя, Луи, я умею быть настойчивым, — ответил приятель, таинственно улыбнувшись. — И если крепость не сдаётся при первом приступе, я устраиваю длительную осаду.

— О, по твоему мечтательному взгляду, чувствую, скоро ты будешь хвастаться новой победой, — Бротар лукаво улыбнулся.

— Да то не велика будет победа, — лениво отмахнувшись, Сергей Алексеевич пригубил вино. — Так, скучающая без мужской ласки «соломенная вдовушка». Солдатка.

— Фи, простолюдинка… — губы приятеля презрительно скривились.

— Так и есть, простолюдинка, — согласился Пушнов. — Но какая… — он многозначительно закатил глаза. — Венера во плоти. Кровь с молоком.

— Неужели эта плебейская Венера от тебя нос воротит? — удивился Бротар.

— Чепуха! Это только игра, — заявил Пушнов и усмехнулся. — Я же вижу, как у неё дыхание срывается. Никуда она от меня не денется. Падёт сея крепость. И недели не пройдёт, как моей станет.

— Ну что ж тогда выпьем за будущую победу! — хохотнул француз, поднимая бокал.

Засмеявшись приятели чокнулись и выпили вино до дна.

— Луи, солдатка, это пустяки, — закусывая нарезанным сыром проговорил Пушнов. — Гораздо сложнее будет завоевать сердце мадмуазель Флери.

— Это да, Серж. Ох и хороша актёрка, — согласился Бротар. — Только завоевать сердце мадмуазель Флери достаточно просто, — лениво потягивая новую порцию вина, проговорил он, — Особенно если у тебя достаточно капитала. Сии дамы за дорогую побрякушку душу дьяволу продадут, а не только ноги перед дарителем раздвинут.

Снова чокнувшись, мужчины заржали.

— Так то оно так, — успокоившись от смеха, проговорил Пушнов и вздохнул. — Только где взять эту дорогую побрякушку? Не хотелось бы на актёрку сильно тратиться.

— Можно и не очень дорогую, — встрепенувшись, ответил француз. — Вон на Кузнецом один ювелир такие вещи делает, из меди и самоцветов, любо дорого! От настоящих не отличишь, — он зацокал языком и вдруг встрепенулся. — Кстати и твою плебейскую Венеру можно обмануть дешёвкой.

— Э-э-э нет, эту Венеру подделкой не проберёшь, — приятель красноречиво пригрозил пальцем. — Она поболе твоего о камнях наслышана. У того ювелира на Кузнецком в прислуге и ходит.

— Вон оказывается, как, — Бортар похотливо крякнул. — Да, бабёнка привлекательная… Такую и правда стекляшками не возьмёшь. Небось хозяин за особые услуги, ей чем подороже платит.

— Вовсе нет, — отмахнулся Пушнов. — Она сказывала, будто хозяин к ней как к дочери относится. Вроде не врёт. — Он пожал плечами и, немного помолчав, насмешливо повёл бровью. -— Похоже старик одной работой одержим. Мечтает придворным ювелиром стать.

— Эко его гордыня обуяла, — фыркнул француз. — Возомнил себя…

— Не скажи, он не так прост, — Пушнов покачал головой. — Ювелир не так давно у князя Юсупова заказ взял. Гарнитур для его матушки к императорскому балу изготовить. Так Лизка утверждает, будто кроме золотого слитка князь её хозяину каменьев драгоценных отвалил. И сапфиры, и изумруды, и даже алмазы…

На несколько мгновений оба приятеля замолчали.

— И много? — сипло кашлянув, спросил Бротар.

— Нам и не снилось. Целого состояния, говорит, стоят.

На некоторое время за столом снова повисло молчание.

— А что у того ювелира в доме много прислуги? — вкрадчиво заговорил француз.

— Да кроме Лизки и нет никого. Ах да. Дочь ещё малолетняя.

— Надо же… — Бротар осуждающе покачал головой. — Как неосмотрительно. Ай-яй-яй! Вот так простому ювелиру драгоценности доверить. А вдруг грабители какие в мастерскую нагрянут?

Приятели переглянулись, в глазах каждого появился хищный