Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия - Татьяна Милях

особенность настоящего камня: если на него подышать, то он не запотевает. И чтобы согреть алмаз в руках, придётся потрудиться, он долгое время остаётся холодным. Кстати, так же, как и другие драгоценные камни: сапфиры или изумруды. А стекло тут же становятся тёплыми. Проверить на подлинность алмаз можно также с помощью подсолнечного масла. Следует нанести на него всего каплю, а потом прижать к поверхности стекла. Настоящий камень прилипнет.

— Не может быть!

— Точно, точно, — заверил Михаил Яковлевич. — Кроме того, алмазом можно поцарапать стекло и любые другие поверхности, а сам он при этом останется целым. И ещё, запомни, спрятать бриллиант в бутылке с водой невозможно. Но… вода способна установить подлинность камня. Если капнуть на него воду и попытаться каплю проколоть, она останется целой, а у подделок растечётся. Чёткие и ровные грани — ещё один признак подлинного камня. Даже если его очень долго носили в кармане или в мошне[1], грани не сотрутся, а вот «стекляшки» себя выдадут.

Обсудив и другие особенности драгоценных камней, Михаил Яковлевич решил вернуть готовый бриллиант обратно в шкаф, и тут дочь вспомнила:

— Тятенька, а ты так и не рассказал, кто тот подземный ход сделал.

— То давняя история, — было отмахнулся отец.

— Тятенька, ну, расскажи, ну, пожалуйста.

— Тебе спать пора.

— Я с тобой ещё немного посижу, а ты расскажи. Тебе же самому не так скучно будет.

— Вот заноза, а не дочь, — притворно надувшись, проворчал отец.

— Ну, тятенька… А то я не усну, пока не узнаю.

— Ну ладно, садись и слушай, — сдался отец.

— Началось всё более ста лет назад, а если быть точным, — Михаил Яковлевич на минуту задумался, подсчитывая в уме цифры, и, наконец, проговорил: — Почитай, без малого сто семьдесят лет минуло.

— Ух ты!

— Да, дело, как я сказал, давнее. Тогда в Москве хозяйничали поляки[2]. Заняли они и Кремль, и Китай-город вместе с Белым городом, а часть гарнизона разместилась здесь неподалёку от Кузнецкого моста у реки Неглинной.

— Это как же? — Дарёна возмущённо нахмурилась. — Почему допустили? Куда царь смотрел? Где же наши воины были?

— Тяжёлое было тогда время… Смутное… Царь к тому времени помер, и самозванцы один за другим менялись. Вот этим поляки и воспользовались. Сговорились с боярами и решили на русский престол посадить своего королевича Владислава.

Девочка затихла, с интересом слушая историю, а Золотарёв продолжал рассказывать.

 

[1] Мошна — старинный небольшой мешок с завязками для хранения денег, кошелек.

[2] Описанные события времён Смутного времени 1612 года.

 

Глава 6

— Захватив Москву, поляки разграбили государеву казну и кладовые монастырей. Вычистили всё подчистую! И меха, и драгоценные каменья, и оклады икон, золотые и серебряные кресты, парчовые одежды царей и церковных патриархов — всё стало их добычей. Ох, что творили, что творили, — Михаил Яковлевич сокрушённо покачал головой. — Даже взрослым рассказывать страшно, а уж тебе ангелу безвинному вовсе не стану говорить. Житья народу не давали. Грабили, убивали, истязали, уводили людей в полон. Вот и наш пращур у них оказался. Игнатом его звали, заместо раба у знатного поляка в кузне служил.

Народ долго терпел бесчинства, но после учинённой на рынке резни, наконец, взбунтовался. Ярость москвичей была беспредельна, и, желая спастись, поляки подожгли Замоскворечье и Белый город. Огонь бушевал в Москве три дня. Большая часть столицы была сожжена, но супостатов оттеснили в Китай-город и Кремль, и больше они выходить из крепости не смели[1].*

Глядя с высоких стен на прохожих, поначалу поляки посмеивались, но вскоре запасы еды в крепости иссякли, и следом за продовольствием закончилось и веселье. Голод всё больше усиливался, и поляки съели всех собак, крыс, кошек, ворон и даже воробьёв, которых сумели поймать. А дальше и вовсе, потеряв человеческий облик, они стали пожирать людей.

— Господи! Как же так?! — воскликнула девочка.

— Да, да, Дарёнушка. Наш пращур был там и видел всё своими глазами. Они даже засаливали человечину в бочках и кадках.

— Брррр… — девочка от ужаса передёрнула плечами. — Неужто правда?

— Правда, всё правда. Когда Кремль взяли, те запасы обнаружили.

— А как же наш пращур тогда спасся? Он же в Кремле с поляками был.

— Вот теперь мы подошли к главному, — сообщил Михаил Яковлевич. — Как ты знаешь, пращур находился в полоне у польского пана. Однажды к тому пришли жалобщики с требованием их рассудить: кто имеет больше прав на мясо убитого польского воина — его родственник или сослуживцы. Не зная, какое решение принять, да такое, чтобы его самого не съели, пан решил бежать.

— А как?

— По тайному подземному ходу.

— Тайному ходу? А как же пан тогда о нём узнал?

— Кроме нашего пращура, у пана в качестве писаря в плену находился монах. Он-то знал о тайном подземном ходе и, тоже боясь оказаться в животе у супостатов, предложил его показать. Под Москвой, Дарёнушка, считай ещё один город находится, — пояснил Михаил Яковлевич.

— Неужто?! — девочка округлила глаза.

— А чего тут удивительного? Москва часто горела, и в подвалах да погребах хранили ценные вещи и запасы продовольствия, спасая их от огня. В других же подземельях узников держали. Делали подземные ходы и для противления врагам, коих на Руси было немало. В башнях Китай-города до сих пор сохранились подземелья и проходы для тайных вылазок. Под монастырями старой Москвы и под ее древними церквами тоже ходы прорыты. Говорят, на случай осады подземные галереи Новодевичьего и Симонова монастырей выводят к прудам для скрытого забора воды. Старики, видевшие их, сказывали, будто стены тех ходов из грунта твёрдого настолько, что сквозь него вода не просачивается, хотя само дно в иных местах покрыто водой на аршин… И будто те ходы тянутся весьма далеко, местами превращаясь в широкие залы, а потом сужаются до аршинной ширины, так что приходится двигаться вперёд ползком.

— Вот бы посмотреть, — прошептала Дарёна, но, тут же вспомнив о повествовании, спросила. — Значит, монах решил вывести супостатов подземным ходом?

— А как по-другому ему самому было спастись?

— Да уж… — согласилась дочь и задумалась. — А что же тот пан другим полякам о потайном ходе не рассказал?

— Э-э-э, Дарёнушка, это как раз понятно. Одному или вдвоём можно просочиться сквозь