Пламя в оковах - Хейзел Пейдж

Я поднес нитку к носу и глубоко вдохнул. Я тут же отшатнулся. Вонь ударила меня как пощечина. Гротескный цветочный запах, резкий и химический, настолько удушающий, что он обжег мне ноздри и заставил желудок скрутиться. Я бросил на Райкера разъяренный взгляд, но он лишь жестом показал мне попробовать еще раз.

Неохотно я снова поднес нитку к носу, и на этот раз позволил волку подняться чуть ближе к поверхности. Его чувства были острее моих. Я сделал вдох, и да — под этим толстым слоем парфюма едва уловимо присутствовало нечто иное.

Вот оно.

Теплое. Сладкое. Едва заметное.

Но настоящее.

Тонкий намек на миндаль, ваниль и мед, настолько нежный, что его легко было пропустить, если не знать, что именно ты ищешь. Никто, кроме оборотня, ни за что бы его не учуял.

Сначала я подумал, что запах слишком слабый для омеги, если только она не сидела на подавителях. Плакучая фиалка обладала необычными свойствами и могла изменять запах — вот почему Арка объявила её вне закона. Я понятия не имел, как, блядь, Райкер до этого додумался, но был почти уверен, что он прав.

Под всем этим слоем она пахла как омега.

Спрятанная.

Подавленная препаратами.

— Ну пиздец. Походу, мы не идем в «Ржавый кран». Погнали заберем эту омегу, — сказал я, подтверждая подозрения Райкера.

Он заулыбался до ушей, а мой волк завыл от возбуждения, повторяя одно и то же слово в моей голове снова и снова: Истинная.

Глава 7: Райкер

У меня аж, блядь, голова кружилась от предвкушения. Я знал, что в этом дерзком котёнке с КПП было что-то особенное. Она была словно сирена, взывающая к моему члену. Мой звёздный игрок понял это сразу и с момента встречи с ней стоял до боли.

Тэлли подозревал, что она принимает подавители, поэтому её естественный запах был таким слабым. Подавители были вне закона, как и большинство ингредиентов для их изготовления. И всё же люди находили способы их достать, как и всё остальное, что запретила Арка.

Поймать омегу-дезертира было невероятной редкостью, потому что их почти не существовало. Большинство умирало при родах. Значительное число альф уклонялось от призыва — в основном преступники и бандиты, правившие городским подпольем. Из-за того, что альф было куда больше, чем омег, Арка часто закрывала глаза на дезертиров-альф. С омегами всё обстояло иначе. Арка жаждала их, прекрасно осознавая их ценность.

Омеги не рожали бет — только других омег, альф и даже, в редких случаях, оборотней. Командование поощряло стайные подразделения выслеживать и возвращать омег, предлагая награду. Любое подразделение, нашедшее омегу, получало право оставить её себе, спариваться и разводить с ней потомство. Я знал пару стай с омегами, но никогда не представлял, что в нашей появится такая.

Отец Кейда пытался свести нас с несколькими «пригодными для разведения» омегами из Тренировочного центра, но тот всегда отказывал дорогому папочке. Полагаю, одной лишь мысли о том, что генерал Грин будет собирать с нашего подразделения должки, было достаточно, чтобы наотрез отвергнуть его предложение.

Талон отошёл, чтобы позвонить Кейду и ввести его в курс нашей нынешней ситуации. Он заставил меня пообещать, что я останусь снаружи бара, пока они не закончат. Ясное дело, я этого не сделал — в первую очередь потому, что он мне не босс, а ещё потому, что ему слишком нравилось указывать мне, что делать. Он даже вплёл в свой приказ альфа-рык, словно это могло удержать меня на месте.

Я скользнул внутрь бара, растворившись в тенях и найдя столик, спрятанный за углом. Оттуда всё ещё открывался отличный вид на сцену, но полумрак и расстояние скрывали меня от глаз Роуэн. Её группа выступала на сцене, а она стояла в самом центре, впереди всех, и пела в микрофон.

Она была, блядь, неотразима.

Хорошенькая маленькая Роуэн — сплошная мягкая фарфоровая кожа и изгибы, которые так и умоляли, чтобы к ним прикоснулись. Её волосы завили мягкими волнами, и они двигались, словно клубнично-светлый океан; пряди развевались вокруг неё в танце. От той робкой девчонки, что ёрзала под моим взглядом, не осталось и следа. На её месте стояла крутая, уверенная и сияющая богиня. Каждый солдат-бета в баре пожирал её глазами и следил за покачиванием её бёдер, как мотылёк — за пламенем.

На миг я всерьёз задумался о том, чтобы вырвать глаза каждому мужику в баре, чтобы никто не смел на неё смотреть, кроме меня. Одно было ясно точно: она больше никогда не наденет эту майку на публику. Слишком глубокий вырез, слегка прозрачная ткань — я едва ли не видел очертания её лифчика. Каждый раз, когда она покачивалась в такт, её мягкие круглые груди подпрыгивали, и в моей голове вспыхнула картинка, как я скольжу своим членом между ними. Я определённо планировал проделать с ней это в ближайшее время.

— Сидеть, Мальчик, — сказал я своему звёздному игроку.

Я сжал кулаки, борясь с желанием стащить Роуэн со сцены и забрать её всю себе. Я хотел спрятать её от голодных взглядов каждого ёбаного солдата, смотревшего на неё так, будто она была создана для того, чтобы они её сожрали.

Это было не так.

Она была моей, даже если сама пока этого не знала.

Из-за Роуэн во мне проснулся необычный территориальный инстинкт, что было на меня совсем не похоже. Обычно я не был против того, чтобы делиться, особенно с Талоном. Я не был таким собственником, как Кейд или Киллиан, предпочитая ловить кайф, пуская женщин по кругу вместе со своей стаей. Что я могу сказать? Я командный игрок. Я мог только представить, каким жадным ублюдком будет этот здоровяк с Роуэн, когда доберётся до неё, если даже меня накрывало так сильно. Киллиан ни на грамм не любил делиться.

Пока она уверенно покачивалась на сцене, я понял, что та покорность, которую она демонстрировала ранее, была лишь спектаклем. То дерзкое, мимолётное выражение, проскользнувшее по её лицу, рассказало истинную историю о том, кем на самом деле была Роуэн, и мне не терпелось принять этот вызов. Я хотел заставить её подчиниться на коленях, умоляя меня связать её узлом. Я хотел хвалить её за то, что она такая жадная до моего хуя внутри себя.

Грязные фантазии запустились. Хорошенькая, мягкая Роуэн на коленях или на спине,