Пламя в оковах - Хейзел Пейдж

Ну почему я не могла влюбиться в Алекса? У него была сверхъестественная способность чувствовать мой дискомфорт, и он всегда знал, что сказать, чтобы мне стало лучше. Но даже если бы я его любила, он не ответил бы мне взаимностью. Я знала, что он гей. Это было заметно по тому, как его взгляды задерживались на парнях в баре.

Однажды я застукала его с каким-то коренастым солдатом с большими усами. Они были в подсобке за баром, где мы хранили запасную аппаратуру. Было поздно, но мы задержались после концерта, чтобы потусить с Билли. Эти двое стояли близко друг к другу, легко касаясь рук друг друга и оживлённо о чём-то болтая.

Но выдало его не это.

Я поняла, что он гей, в тот момент, когда он заметил меня краем глаза и отскочил, словно ошпаренный. Его щёки вспыхнули от стыда, и он сунул руки в карманы так, словно они горели, и он пытался сбить пламя.

Не знаю, почему он решил, что именно я осужу его за его сексуальные предпочтения. Мне было абсолютно насрать, гей он, натурал или кто-то ещё. Он был настоящим другом, и я бы всегда за него переживала.

Но с другой стороны, я тоже врала ему о том, кто я такая, на протяжении последних трёх лет. Полагаю, у всех нас были свои секреты. Я хотела сказать ему, что поддержу его несмотря ни на что, но мы больше никогда не возвращались к той неловкой ситуации, и с тех пор я ни разу не видела его с другим мужчиной.

Лили потащила меня в сторону туалета, сжимая в руке маленькую косметичку. Иногда она обращалась со мной как с куклой: красила мне губы и расчёсывала волосы перед выступлением. Не то чтобы я не могла позаботиться о себе сама; у меня была базовая рутина макияжа и укладки, которую я делала довольно часто. Хотя я намеренно сохраняла свои черты лица и волосы невзрачными, чтобы избежать нежелательного внимания, скрывая своё тело под мешковатой, скромной одеждой. Девчонки любили сплетничать о том, как бы они могли улучшить мою внешность, чтобы мы получали больше чаевых.

Харпер как раз выходила, когда мы подошли к зеркалу в женском туалете. Она скривилась, глядя на меня, — её явно всё ещё не отпускало из-за того разговора с Билли.

— Тут особо ничего не исправишь, Лил, придётся изрядно попотеть, — бросила она с издёвкой, выходя из туалета.

— Не будь такой стервой, Харпер! — крикнула ей вслед Лили, но было слишком поздно. Дверь уже захлопнулась, и она исчезла.

Скорее всего, Харпер отправилась строить глазки бармену. Он её не интересовал, но ей нравилось делать это на глазах у Билли в надежде, что тот начнёт ревновать.

— Извини за неё, Роуэн. Иногда она бывает просто отвратительной. Хотя то, что ты её провоцируешь, тоже не помогает. Тебе правда стоит оставить Билли в покое. Думаю, она в него влюблена.

Лили вечно пыталась сохранить мир между нами, но мы с Харпер никогда не станем лучшими подружками.

— Во-первых, и ты, и она знаете, что Билли не интересует меня ни на грамм. Я без понятия, с чего она вообще это взяла. Во-вторых, я ничего не могу поделать с тем, что это он заинтересован во мне. И даже если бы это было не так, Харпер всё равно нашла бы повод меня ненавидеть! В-третьих, Лили, она не может быть в него влюблена. Она его почти не знает. «Одержима» — вот более точное слово.

Лили пожала плечами, как всегда оставаясь нейтральной стороной в наших с Харпер конфликтах. Затем она принялась за моё лицо: нанесла на кожу пудру, румяна и хайлайтер. Провелась по векам коричневыми тенями с металликом, отчего мои голубые глаза стали ещё ярче. Обычно я просто рисовала небольшие стрелки подводкой, но в сочетании с тенями это смотрелось очень красиво. Она завершила этот быстрый макияж липким блеском для губ, который жёгся и делал мои и без того пухлые губы ещё объёмнее, и парой взмахов туши. Затем Лили включила в розетку маленькую плойку, похожую на средневековое орудие пыток, и положила руку мне на плечо, когда я попыталась вырваться.

— Ни за что! Я сделаю тебе укладку! Посмотри, какая ты красотка, Роуэн. Да ладно тебе. Ты же солистка! Ты стоишь на сцене и поёшь, и сама знаешь, что нам всегда дают больше чаевых, когда ты хоть немного стараешься выглядеть круто! Мне очень нужны деньги. Нам всем нужны! Пожалуйста, Роуэн, — взмолилась она.

Я прикусила губу, решая, стоит ли мне броситься наутёк.

— Ладно, ладно, только, пожалуйста, побыстрее. Ты же знаешь, как я ненавижу эту часть, — сказала я, нехотя усаживаясь обратно на столешницу, чтобы она могла сотворить своё зло.

Глава 6: Талон

Когда я подошел к бару, Райкер сидел снаружи на скамейке напротив входа. Он развалился, широко раздвинув свои здоровенные бедра и заложив руки за голову. Жуя зубочистку, он выглядел расслабленным и умиротворенным, как и всегда.

Райкер мало что воспринимал всерьёз и был порядочным лентяем. Я понятия не имел, как он поддерживал такую физическую форму, потому что, пока все мы вкалывали в тренажерном зале в казармах, он торчал в нашей общаге, жрал хлопья «Fruity O's» и смотрел мультики, как ребенок. Он вечно сидел или валялся, растекшись по любой несчастной поверхности, которой приходилось выдерживать его бычью массу.

Мимо него по тротуару прошли несколько солдат-бет, склоняя головы, словно задаваясь вопросом, что он забыл перед их баром, но он их игнорировал, напевая какую-то мелодию и покачивая коленом в такт. Увидев, что я приближаюсь, он отодвинулся в сторону, освобождая место на краю скамейки. Он похлопал себя по коленям, предлагая мне сесть на них. Я закатил глаза и сел рядом с ним.

— Как хочешь, — фыркнул он, разыгрывая обиду из-за того, что я не захотел садиться к нему на коленки.

Он бесил до зубовного скрежета.

— Я думал, мы идем внутрь, Райкер? Какого хуя тут происходит? Что ты задумал?

Он уже начинал меня выбешивать, но мой волк завыл. Ему нравился Райкер и любое дерьмо, в которое тот собирался нас втянуть. Зверю казалось, что моя выдержка была чересчур сильной, чересчур правильной, застегнутой на все пуговицы. Ему нравилось, когда его спускали с поводка.

Сегодня волк был слишком близко к поверхности — мне с трудом удавалось сохранять