Бой без правил. За любовь - Анна Гром

– Нет.

Они въезжают на родную улицу, и Ярик уже хватается за ручку двери, чтобы поскорее смыться от неприятного разговора. В пору замки блокировать, чтобы птенец не вылетел раньше времени.

– А почему?

– Она хорошая.

– А что, секс, по-твоему, это плохо?

– Я же сказал. Она не такая, – с нажимом, сквозь зубы давит из себя Ярослав. Он сейчас, как граната без чеки, но Мишка ходить вокруг да около не особенно хочет. Послезавтра начинается процедура взвешивания, сегодня ему вылетать в Москву, потеть в сауне, бегать в целлофане, не жрать толком, не пить – самая жопа. Хочется избавится хотя бы от одной неприятно зудящей ситуации – щекотливой беседы с сыном, которая, блять, нарисовалась именно сейчас, ни раньше, ни позже.

– Ты только с этим не тяни. Девчонки размазней не любят. Если нравится девка, надо брать, зажимать и делать своей, пока другие тебя не опередили…

– Ты не понимаешь! Я не хочу на неё давить! Я как раз таки не хочу быть с ней таким, как ты предлагаешь! – Ярослав взрывается, сгибаясь над приборной панелью, буравит отца взглядом, полным презрения, мол, надо же, учить жизни вздумал! Мишке впору заржать вслух – ведь сам когда-то так же себя вёл. Вот точно так же! Правда, тогда был постарше, это сейчас дети какие-то ядерные пошли…

– И каким таким?

– Быдлом! – зло выплёвывает Ярослав, застёгивая куртку до подбородка, словно забралом отгораживаясь.

– Во дела… – Миха заворачивает на пятачок парковки возле дома, выключает мотор. Значит, он, оказывается, быдло. Надо же, какие открытия! А ведь ни одна баба не жаловалась. – В общем, будут вопросы, задава… – хлопок двери перебивает Мишку, Ярослав пулей вылетает из машины. – Задавай, – договаривает он уже сам себе.

Становится не до усмешек. У Ярослава сейчас самый возраст для отрицания и бунта, а Миха так к нему невнимателен. Ну, кто же виноват, что у пацана нет матери, а сам он сюськаться не умеет?! Досадуя на свою прямолинейность и черствость, он понимает, что его сын впервые серьёзно влюбился, и он прошляпил этот важный момент.

Глава 7

Алиса тихонько прикрывает за собой дверь – родители ещё спят. Проходя мимо лестницы наверх, она испытывает чувство дежавю: сколько раз после свиданий с Ярославом она, как кошка на мягких лапах, шмыгала наверх, чтобы затаиться в своей комнате, а после, утром за завтраком делать вид, что провела дома всю ночь и прекрасно выспалась, давя зевки в кулаке. Возраст, когда она должна была искать оправдания, давно миновал, но всё равно, по старой, въевшейся в мозг привычке, Алиска чувствует себя робко. И прекрасно одновременно. Ощущение, что она только что проработала одну из самых трудных ситуаций из прошлого, дарит чувство эйфории. У неё появился зверский аппетит: Алиса жарит колбасу и два яйца, и ест их прямо лопаткой со сковородки. Она надеется, что на сытый желудок сумеет уснуть, но ей хочется чего угодно: петь, прыгать, танцевать, но только не спать.

Алиса была бы плохим психологом если бы не понимала природу своего состояния. На тлеющие угли словно плеснули бензина – когда она увидела Ярослава на площадке, когда снова взглянула в его светло-голубые, как кусочки неба, глаза, то поняла – ещё не всё прошло. Вопрос стоял лишь в том, стоит ли поддаваться порыву или оставить всё, как есть, ведь у каждого из них теперь своя жизнь. Алиса только сейчас вспоминает, что дома её ждёт мужчина, которого она, вроде бы, любит. Но мысли о нём не вызывают такого же трепета, как мысли об Ярославе.

Он очень изменился. Каркас остался прежним: всё тот же прямой взгляд, голос, расправленные плечи, чуть вздернутый подбородок, горделивый профиль, всё тот же короткий ёжик волос – это всё осталось от Ярика шестнадцатилетнего, но сейчас этот каркас оброс мышцами, щетиной, стал на несколько дюймов выше, в колючем взгляде появилась мягкость и даже какая-то мудрость. Наверное, он навидался всякого за свою жизнь, ведь Ярик теперь спасатель жизней. Если раньше Алиса смотрела на него с восхищением, то сейчас платонические чувства сменились на иные, более земные, и Алиса отдавала себе отчёт, что это влечение может быть лишь отголоском нереализованного желания. Возможно, если бы между ними что-то было, это влечение не было бы таким острым, оно бы не налетело на неё, как буря, от одного лишь взгляда на него. А может, и нет, и всё было бы гораздо хуже, и она вообще не вернулась бы ночью домой.

Гадать можно сколько угодно. Алиса кладёт сковородку в раковину и запускает было воду, но, услышав красноречивое покашливание за спиной, едва не вскрикивает от неожиданности.

– Ты опять за старое?! – в дверях кухни стоит мама в ночном халате. Алиса мельком глядит на часы: уже почти восемь утра, мама обычно всегда встаёт в это время. Учитывая, что Алиса вышла из дома с первыми лучами рассвета… Они с Яриком здорово загулялись.

– В смысле?

– Я тут уже десять минут стою, и ты даже меня не замечаешь. – Алиса всё ещё не понимает сути претензий, и Мария поясняет: – Я видела тебя из окна.

Теперь всё ясно. Алиса по привычке прячет взгляд, судорожно ища в голове оправдания. Сердце начинает колотиться где-то в горле, потому что она действительно виновата. Она нарушила запрет, она снова встретилась с ним… Алиса встряхивает кудрями, отгоняя наваждение, задирает подбородок повыше и поднимает глаза. В конце концов, ей давно уже не шестнадцать.

– Ну, и что?

– А то, что у тебя есть жених.

– И что из этого?

– А вдруг ему кто-нибудь расскажет, что ты ночью шатаешься по улице с бывшим хахалем?

– Да кто ему расскажет, Маш? – из гостиной доносится голос отца и стук трости. – Он здесь никого не знает и не собирается узнавать. Мы для него слишком… деревенско-областные.

– Ты вообще о чём? – недоумевает мама, нахмурив брови и развернувшись всем корпусом в сторону отца.

– Помнишь, как он вёл себя, когда приехал в первый и единственный раз?

Алиса прекрасно помнит, как перед обедом Максим попросил ещё раз всполоснуть ему тарелку горячей кипячёной водой. А принятие ванны и ночёвка вообще превратились тогда в сущий ад. Он принимал душ в резиновых шлепанцах, потому что заметил несколько точек плесени на швах плитки, а утром сделал замечание отцу о несвежести ремонта. Предложил нанять рабочих и оплатить материалы. Отец отказался, мама неловкость замяла, а Алиса до самого