Бой без правил. За любовь - Анна Гром

вся дисциплина. Но что-то в глазах сына Михе отчаянно не нравится – в них вызов, который простым авторитетным «захлопнись, мелкий» не собьёшь. Пацан растёт, растёт его уверенность, его сила, скоро он перестанет быть удобным и послушным. Мишка даже заметить не успел, когда время так пролетело…

– Про мать. – Как подлый удар под дых. Ярослав говорит это так отчаянно-нагло и требовательно, что Миха вскипает яростью. Ярику прилетает всерьёз – одним ударом Михаил сбивает его с ног, едва сдерживаясь, чтобы не наподдать ему ещё и под зад. Ярослав поднимал этот вопрос лет в восемь, и тогда Миха одной фразой дал ему понять, что тема не обсуждается. Он надеялся больше никогда к ней не возвращаться.

Ярость прогорает, сын не спешит вставать – не то от боли, не то от обиды продолжает валяться на полу, согнувшись в защитной позе. Но Мишка не чувствует жалости, у него внутри пусто.

– Никогда. Не спрашивай. Понял? – чуть склонившись над ним, он нервно стаскивает «лапы» и бросает их прямо на пол возле его головы. – Нет у тебя матери. Ещё раз спросишь, изваляю, как щенка.

Михаил выходит из дома и седлает байк – надо проветриться. Тренировка на сегодня закончена.

Глава 11

Наши дни

– Суицидник или кривоногий?

Фельдшер Вадик задирает голову, оценивая высоту, с которой упал пострадавший, пока Ярослав фиксирует тому шею в воротник. Мышцы напряжены, температура повышена, из носа и ушей натекло с полкружки – тяжёлая черепно-мозговая под конец смены, надо бегом везти в больницу. Ярослав на философскую реплику напарника ничего не отвечает, предпочитая быстро и молча делать своё дело.

– Хмурый ты сегодня. Нормально всё?

– Ага, – на автомате отвечает Ярик. Вынимая запавший язык и следом вставляя в гортань пострадавшего трубку, подключает её к портативному аппарату искусственной вентиляции лёгких. Они загружают носилки в машину, водитель немедленно рвёт с места.

– Давление падает. – Пока напарник готовит систему с физраствором, Ярослав ищет вену в сгибе локтя «летуна».

Молодой парень с ресницами, слипшимися от слёз. Стрижка модная, добротные шмотки, на вид лет пятнадцать-шестнадцать – таких, как он, ждут дома родители, пока они щекочут себе нервы неумелым паркуром или страдают от неразделенной любви. В его возрасте Ярик был по уши занятым, на праздные шатания по крышам у него не было ни сил, ни времени. Но вот от любви он оказался не застрахован.

Они выгружают пациента в приёмном отделении – парню светит экстренная операция. Ярослав сдаёт смену, идёт в душ, переодевается, загружает рюкзак в машину, чтобы ехать домой – всё, как всегда, но мысли то и дело соскакивают на Алису, на последнюю встречу с ней. О чём только думал? Потащил её к этому дубу, себя растравил, её. Неужели она, такая умная и красивая, не сумела бы наладить личную жизнь за эти двенадцать лет? Почему он в свою тупую голову даже мысли такой не допустил? Это он застрял в прошлом, это его проблемы, и её они совершенно не касаются. А он ведь чуть целоваться к ней не полез! Ярослав злился на себя. Он наврал ей про тренировку с Тимофеем – ему просто хотелось поскорее свернуть прощание и завалиться на диван с какой-нибудь игрухой до тех пор, пока не придёт время ехать на работу. Он надеялся, что Алиса уедет домой, поняв, что здоровью отца ничего, в целом, не угрожает, и вся эта нелепость забудется, заместится чем-то более важным.

– Ярослав Михайлович? Вы Ярослав Михайлович, Костров, да?

Из-за соседней машины несмело выглядывает женщина с ребёнком. Нахмурившись, Ярик сходит с подножки и захлопывает дверь.

– Чем могу помочь?

– О, вы уже помогли. Полгода назад. Я просто хотела сказать вам спасибо. Огромное спасибо. Вы спасли моего сына. Вы, наверное, не помните. Он упал в пруд, и все уже думали, что он утонул, но вы… – она расплакалась, и Ярик не находит ничего лучше, чем подойти и тронуть её за плечо, попытаться успокоить.

Для того чтобы выразить свою благодарность, эта женщина оббила немало порогов – разыскать врача, приехавшего на вызов в конкретное место и в конкретный час, тем более, спустя столько времени довольно сложно – требуется изрядная настойчивость, чтобы заставить вечно занятых и зачастую неповоротливых регистраторов поднять архивы. Ярослав привык к разным человеческим проявлениям – его посылали к черту, с недвусмысленными намёками приглашали на чай, совсем недавно вообще грозились прирезать, но сейчас его отчего-то подбирает до дрожи, наверное, всё из-за поганого настроения.

Ярослав присаживается на корточки, смотрит мальчику в лицо, и, как ни странно, узнаёт его.

Тот случай он запомнил хорошо. Ребёнка вытащили из воды практически синим: при падении мальчик ударился головой, потерял сознание, нахлебался воды. Клиническая смерть, до биологической оставались считанные минуты. Те, кто пытался оказать первую помощь до приезда скорой, уже опустили руки. Мальчику было шесть или семь лет. Ярослав не мог допустить, чтобы на его руках погиб ребёнок. Необходимо бороться за пациента до самого конца, пока есть хоть крохотный шанс, хоть призрак шанса – иначе никак, иначе всё теряет смысл. Он производил сердечно-легочную реанимацию до тех пор, пока ребёнка не стошнило водой и он не задышал. Сколько времени прошло, Ярик не знал, но когда он уселся задницей прямо на землю, у него сводило спину и немели руки. Эмоции, которые он на тот момент уже научился засовывать куда подальше, взяли верх. Никогда в жизни он не ощущал себя таким опустошенным и таким ликующим одновременно.

Мальчик тянется к нему и, под усиливающийся плач матери, обнимает за шею. Ярослав, уткнувшись в его маленькое плечо, обнимает в ответ. Его одолевают схожие чувства, как тогда, в тот день: животный ужас от осознания того, что ещё секунда, и всё могло закончиться плохо, и блаженная эйфория от того, что всё закончилось хорошо. Остаётся только расклеиться посреди парковки, – воистину «чудесный» сегодня денёк. Он проводит с ними ещё немного времени, спрашивает, как мальчик себя сейчас чувствует, как проходила реабилитация, отказывается от денежного вознаграждения и вообще от любого вознаграждения, варианты которых без устали перечисляет его мать. Семья уезжает, и Ярослав топает к машине, надеясь, что больше никто и ничто не встанет между ним и долгожданным сном после суточной смены.

Вокруг него сегодня слишком много слёз – Ярик замечает женщину в строгом брючном костюме, стоящую на противоположной стороне дороги. Она смотрит прямо на него, и плечи её содрогаются в рыданиях. Она была немым свидетелем этой сцены с ребёнком