Бой без правил. За любовь - Анна Гром

чём с ним – с этим новым Ярославом – говорить. Он думает о чём-то своём, она о своём, и если раньше они могли запросто молчать вместе, особенно, когда Ярик валялся прямо на траве вымотанным после соревнований, то сейчас это молчание становится тягостным. Но она ведь не молчать сюда приехала! Алиса мысленно приказывает себе собраться. Спустившись вниз, к берегу, она садится рядом, близко, касаясь его плеча, чувствуя его тепло.

– Расскажи мне что-нибудь?

Кажется, Ярослав чувствует совершенно то же самое. Кажется, он тоже приказывает себе собраться.

– Помнишь Александра Петровича? Нашего физрука? Я как-то попал к нему на вызов…

Алиса усилием воли пытается сосредоточиться на смысле, но, спустя несколько провальных попыток, бросает это дело. Она просто слушает звук его голоса, ощущая, как он отдаётся вибрацией в её плече, которым она соприкасается с его плечом. Его тепло хочется ощутить ближе, ярче. Наверное, это наваждение пройдёт только тогда, когда она окажется в его постели. Да, именно эта незавершенность и заставляет её мучиться – Алиса поняла это ещё утром на кухне. Да вот только не станет ли она мучиться после?

Она чувствует, как его ладонь скользит по её плечу, перемещаясь на талию, под куртку, почти касается полоски обнажённой кожи между краем футболки и поясом джинсов. Она наклоняет голову, кладёт ему на плечо, двигается чуть ближе… Звонок мобильного заставляет её вздрогнуть и будто бы проснуться.

– Извини. Я должна ответить.

Это Макс. Лучше ответить сразу, иначе потом вопросов не оберешься. Лишь услышав в трубке его голос, Алиса с ужасом понимает, что буквально секунду назад готова была ему изменить. Она всегда считала, что подлее измены нет ничего, потому что измена – показатель того что, в отношениях всё очень и очень плохо, и никто из участников этих отношений даже не пытается над ними работать. В паре, где царит гармония, у людей, в душах которых царит гармония, никто не допустит даже такой мысли. Значит, у неё не всё в порядке и ей только лишь хотелось, чтобы так было. Чтобы было, как у всех. Чтобы родители были довольны… Алиса поднимается на затёкшие ноги и, продолжая переваривать внутри себя ужас от осознания, врёт в трубку напропалую. Врёт, что не на озере, а в доме у подруги, врёт, что рядом одна лишь подруга, ужасаясь ещё и тому, что Ярослав прекрасно слышит всё это враньё. Макс не знает об Ярике, как и не знает того, что в её родном городке у неё нет никаких подруг. Да и что он вообще о ней знает?

Договорив, Алиса суёт трубку в задний карман джинсов. Оглядывается и понимает, что дотопала почти к самой воде и едва не вымочила ноги. Яросла всё так же сидит под дубом, но что-то в нём неуловимо поменялось: губы поджались в тонкую линию, между бровей залегла складка, и весь он, словно прут проглотил – жёсткий, прямой. Алиса садится на место, чувствуя, что Ярослав теперь избегает касаний, замечает, что он косится на её левую руку – она машинально перекручивает на безымянном пальце кольцо с тонким ободком.

– Ты счастлива? – он натянуто улыбается, изо всех сил стараясь сохранить дружеский, доверительный тон. Алисе становится так горько, что хочется плакать.

– Не знаю, Ярик. Не знаю…

Наверное, он воспринимает этот ответ по-своему. Он вздыхает, смотрит на свои скрещенные руки и следом поднимается на ноги. С хрустом разминает затекшие плечи и шею.

– Поехали домой. Я обещал Тимохе тренировку.

Это только предлог – ясно, как день. Он подаёт руку, помогая ей встать. У него сильные руки, Алисе не хочется ладонь отнимать, но Ярослав делает это сам под молчаливым предлогом достать из кармана ключ. Назад они едут молча, Алисе даже хочется притвориться спящей, насколько ей неловко и горько. Они прощаются возле её крыльца: помогая ей выйти, Ярик отводит взгляд, отворачивает лицо, сухо улыбается. А у неё слова не идут. Она будто виновата перед ним и не виновата совершенно. Их словно сталкивают и разводят обстоятельства, другие люди, и они оба не могут взять над всем этим верх, потому что не уверены, а нужно ли? Они, будто незнакомцы, вместо тёплых объятий обмениваются дежурными похлопываниями по плечам. Алиса с тяжёлым сердцем поднимается в свою комнату, чтобы через полчаса, сходив в душ, забыться беспокойным сном.

Глава 9

– Я вижу, ты хочешь передумать?

В голове звенит «Я не понимаю, зачем ты вообще меня забрал?!», перебивая вкрадчивый, но настойчивый голос Катерины. Не то, чтобы Миха жаждал какой-то там сраной благодарности или блядского стакана воды, когда паралич и Альцгеймер возьмут своё, ему просто было охренеть как обидно. Звание отца года ему, конечно же, не светило, Миша и сам это понимал, но неужели Ярослав мог так подумать? Костров-старший ни разу не допустил мысли, что совершил ошибку, забрав сына из роддома, когда его сука-мать сдала его туда. Наверное, у него просто не было на это времени. Да и когда? Лет до шести Яриком занималась няня, а Миха являлся, как подарок, на каждый праздник с мешком самых дорогих игрушек, радуясь, что вон, мол, как я заработал, и не замечая, что восхищенно сын смотрел не на новый самокат или вертолёт на радиоуправлении, а на него, на своего отца. Потом он просто таскал его с собой, показывая жизнь – свою жизнь: «клетку», голозадых девчонок, гантели, весы, перчатки – жизнь, правильнее которой, казалось, не существует. А потом Ярослав начал ходить в школу, и им пришлось выбрать место, где осесть. Столичные частные школы Миха потянуть не смог – его крупный, но нестабильный заработок не выдерживал соревнования с крупными, но стабильными выплатами раз в семестр. И он подумал, что вернуться в дедулин дом – в дом, где он вырос – в жопе Рязани, неплохая идея. С годами восхищение в глазах сына поубавилось. Оно менялось на протест, пренебрежение, стыд, на борьбу за звание главного альфа-самца в доме, на равнодушие и досаду. Последнее ему переносить было сложнее всего. Михе втайне хотелось, чтобы сын продолжал им гордиться.

– Ярик убьёт меня, – не скрывая чувств, отвечает он, на что Катька едко ехидничает:

– Ты всегда его слушаешь, да?

– А ты ревнуешь, как я погляжу? – зло усмехается Миха. Катька такая Катька, перед ней нельзя раскрываться – вмажет так, что в башке будет звенеть. У неё хороший удар, и словами она бьёт не хуже.

– Слушай, в прошлый раз некрасиво вышло… –