Твой худший выбор - Ольга Сергеевна Рузанова

— Не знакомлюсь, — отвечаю с достоинством, а уже в следующее мгновение прямо передо мной в воду, обдавая пивными брызгами, падает стеклянная бутылка.

Я подскакиваю на месте и ударяюсь лопатками в бортик.

— Придурок!... — выкрикиваю в ярости, разворачиваясь, — Ты что творишь?...

— Упс, — ржет он и в майке и шортах прыгает в бассейн.

Уходит с головой под воду на несколько мгновений, а затем выныривает в нескольких сантиметрах от меня.

— Ты ненормальный!?

— Воу!... Воу!... — сквозь общий смех раздаются голоса с бортика, — Аккуратней, Кирюх, это сестренка Рокота.

— Рокота?... — тут же серьезнеет недоумок.

Вытирает ладонью свое лицо и издает смущенный смешок.

— Так себе подкат, да?...

— Не очень, — отвечает за меня Леся.

— Более идиотского ещё не встречала, — рявкаю я, — Отойди от меня!...

— Ладно, не злись, лапуля, — говорит он примирительным тоном, а сам с опаской озирается, видимо ожидая возмездия от моего брата, — Согласен, с пивом перегнул. Думал, смешно будет.

Даже конченный так никогда не поступил бы.

— Идем? — оборачиваюсь к подружкам, — Не очень-то хочется купаться в пиве.

— Бля-а-а... — тянет парень разочарованно.

Пока идем к раздевалкам и душевым, девчонки ругают этого Кирилла, а я ищу глазами Тему. Сначала мне кажется, что его белая рубашка мелькает в толпе у мангала, но, приглядевшись, я понимаю, что это не он, затем он мерещится мне у парапета, но и там я обознаюсь. Нужно найти его, хотя бы для того, чтобы он знал, что я уже давно тут.

Через пятнадцать минут мы возвращаемся к основной тусовке. Каро и Алина, встретившись со своей знакомой, где-то теряются. Я, взяв в баре ещё один бокал шампанского, обхожу с ним импровизированный помост, с которого надрывается диджей, и направляюсь к парапету у пруда. Ступаю на белый мостик и заглядываю в воду, пытаясь разглядеть в ней тех же золотых рыбок, что были здесь в прошлом году. Однако ничего не вижу — вода неподвижная и черная.

— Кира?... — вдруг раздается тот же неприятный тягучий голос.

Я оборачиваюсь и вижу короля самых дебильных подкатов. Он даже не переоделся, и сейчас шагает ко мне в тех же мокрых майке и шортах.

— Не подходи, — предупреждаю, выставив ладонь.

— Да, я извиниться.

Я встаю лицом к пруду и судорожно придумываю, как от него отделаться. Действовать нужно резко и решительно, без полутонов и намеков, чтобы ему не пришло больше в голову преследовать меня весь вечер.

— Мне плевать.

— Я дебил, — проговаривает он с дурацким смешком.

А потом, облокотившись о парапет, подается вперед и пытается заглянуть в мои глаза самым преданным и по-щенячьи виноватым взглядом. Я не выношу, когда парни пытаются найти ко мне подход посредством жалости, поэтому взвиваюсь не на шутку.

— Слушай, я же сказала, что не знакомлюсь!... Отстань!

— Что, даже кро-о-о-охотного шанса не дашь? — делает умирающее лицо, — Я же извинился.

— Без шансов, Кирилл!... Если не отстанешь, я позову...

— Понял! — внезапно выдает он, отлипает от парапета и, расправив плечи, делает шаг назад.

Я даже удивиться не успеваю, как замечаю упавшую на воду пруда длинную тень, и сразу же понимаю, что позади меня кто-то есть.

— Понял, понял... — повторяет бедняга, глядя за мою спину обеспокоенным взглядом и отступая шаг за шагом.

Я усмехаюсь, оглядываюсь и вижу неспешно приближающегося к нам Данилова. Воротничок его рубахи немного съехал вбок и открыл обзор на крепкую загорелую ключицу. В расслабленной руке сигарета, которая улетает в стоящую у входа на мостик урну. Из приоткрытого рта лениво выплывает табачный дым. Завораживающее зрелище, если бы это не был он.

— Помешал? — интересуется он, глядя вслед удаляющемуся со скоростью света Кириллу.

— Помешал, — говорю, уперевшись поясницей в парапет, — Спугнул парня.

В темных глазах Данилова вспыхивает огонь, уголки губ дергаются вверх. Почесав пальцем переносицу, он спрашивает:

— Вернуть?

— Не нужно. Я его потом сама найду.

— Найдешь и склеишь?

— Сомневаешься во мне?...

— В ком угодно, только не в тебе.

Ну, вот первый на сегодня обмен любезностями случился. Даже на душе спокойнее стало.

От него пахнет парфюмом, табаком и всем тем, что раздражает меня в этой жизни больше всего. Запах ошпаривает рецепторы и ускоряет пульс.

— Решил не рассказывать брату, что я случайно застукала вас с... забыла... Мирандой?

— Ты тоже решила?...

— Зачем ему это знать? — хмыкаю я, — Пусть пребывает в неведении, что его сестренка давно выросла, и ее такими пассажами можно только рассмешить.

— А мне что-то подсказывает, что ты хочешь казаться сильно взрослее, чем есть на самом деле.

— Все, что ты думаешь, относится только к тебе, а не ко мне...

Он делает шаг и встает так, что рукав его рубашки касается моего плеча. А затем склоняет голову и касается моего лба своей челкой.

— И что стоит мне только захотеть, как я увижу неискушенную, влюбленную до беспамятства девочку.

Глава 11

Кира

Я ему не ответила!

Я, мать его, не смогла! Не придумала ничего стоящего, чтобы поставить его на место раз и навсегда. Стояла и хлопала ресницами как Аграфена Горохова!...

О-о-о-о, Боже!... Следовало сказать ему, что из нас двоих наивный и нескушенный именно он!... Нужно было пустить слезу умиления и по-дружески потрепать его по плечу!...

А я... я ничего этого не сделала!... Я, черт возьми, его даже придурком не назвала!...

И что я там думала?... Что Данилов не самый конченный на свете?!... Да он конченнее все конченных вместе взятых!... Одному богу известно, как я его ненавижу!

Сжимая ножку бокала пальцами так, что она вот — вот переломится, и остервенело вбивая пятки в газон, я обхожу всю площадь двора в поисках хоть кого-нибудь. Однако, ни Леси, ни Алины, ни даже Каро и Маши, которые обычно не выпускают меня из виду, нигде нет. Артема тоже.

Черная рубашка ещё мелькает где-то на периферии моего зрения, но смотреть в ее сторону я себе больше ни за что не позволю.

— Привет, — здоровается со мной девчонка, имя которой вылетело из головы.

Мы пересекались с ней пару раз в компаниях, и она вроде чья-то не то младшая, не то старшая сестра,