Непокорная. Месть Горца - Ольга Дашкова

то же время тяжелой от мокрой одежды. Дрожала от холода, но не от страха передо мной. И что-то сжималось в груди, когда я чувствовал ее дыхание на своей шее.

«Какого черта? — злюсь на себя. — Это заложница! Инструмент мести!»

Амина молчит, обдумывая мои слова.

— Может, потому что мне нет смысла притворяться? — говорит наконец. — Ты все равно мой враг.

— Может быть.

Встаю, отхожу к окну. Нужно восстановить дистанцию. Вспомнить, зачем я здесь. Месть. Справедливость. Возмездие за смерть отца.

Но, когда я смотрю на Амину, все эти слова теряют смысл. Она ни в чем не виновата. Она даже не знала о существовании моей семьи. За что я ее наказываю?

— Эльдар, — зовет она.

— Что?

— Я понимаю, что все изменилось.

Поворачиваюсь, сердце учащается без видимой причины.

— В смысле?

— По кавказским понятиям ты меня обесчестил, — голос у нее спокойный, без истерики. — Украл, провел со мной несколько ночей. Неважно, что между нами ничего не было. Люди будут говорить.

Черт. Она права. В наших краях репутация девушки — это все. Один слух о том, что она провела ночь с посторонним мужчиной, и жизнь кончена. Я не просто украл ее у семьи. Я разрушил ее будущее.

— Амина...

— Мне плевать, — перебивает она. — Я и не собиралась замуж. А сплетни... ну и что? Я переживу.

Смотрю на нее и думаю: откуда такая сила? Любая другая девушка из приличной семьи рыдала бы, проклинала меня, готова была убить голыми руками. А Амина просто пожимает плечами.

Глава 13

Амина

Сижу на кровати, обхватив колени руками, и пытаюсь понять, что происходит у меня в голове. Уже два часа прошло с нашего утреннего разговора, а мысли все еще путаются. Когда он обрабатывал мне руки, был таким... мягким. Осторожным. Совсем не похожим на жестокого похитителя, каким я его считала.

А когда я спросила, зачем он меня спас, в его глазах промелькнуло что-то... уязвимое. Будто он сам не понимал своих мотивов.

«Перестань, — злюсь на себя. — Он похитил тебя! Держит против воли! Это твой враг!»

Но почему тогда, когда он нес меня вчера на руках, я чувствовала себя... в безопасности? Почему всю ночь, когда он сидел у камина и следил за огнем, мне было спокойно? Это все неправильно. Глупо. Опасно.

Встаю, подхожу к окну, Эльдар убрал доски, которыми оно было заколочено. За стеклом горы, лес, свобода, которой у меня нет. А здесь Эльдар Радзиев, человек, который разрушает жизнь моего брата и держит меня в плену.

Но когда смотрю на него, все не так однозначно.

Слышу шаги в коридоре. Эльдар возвращается с улицы, я видела в окно, как он ходил по двору, разговаривал по телефону. Наверное, снова звонил Мирлану с требованиями.

Он зашел через другую дверь, ту, что на кухне, а потом появился в дверном проеме.

— Можно войти? — спрашивает он.

— А разве мое мнение что-то меняет?

— Меняет, — неожиданно отвечает он. — Если не хочешь — уйду.

Поворачиваюсь к нему. В руках у него поднос: суп, хлеб, чай.

— Принес обед, — поясняет. — Подумал, ты голодная.

— Спасибо.

Ставит поднос на стол, садится на единственный стул. Я остаюсь стоять у окна.

— Садись, ешь.

— Не хочу.

— Амина, тебе нужно питаться. Особенно после вчерашнего.

В его голосе забота, которой не должно быть. Это сбивает с толку еще больше.

— Ты готовил? — спрашиваю, кивая на суп.

— Да.

— Не отравлен?

— Нет, — усмехается. — Хочешь, попробую первым?

— Не нужно.

Сажусь за стол, начинаю есть. Суп неплохой, простой, но вкусный. Явно не из банки.

— Где научился готовить? — спрашиваю между ложками.

— Пришлось. Когда остался один, выбора не было.

— Сколько тебе было лет?

— Пятнадцать.

— И ты жил совсем один?

— Да. Мать уехала к родне в аул. Сказала, что не может больше видеть этот город.

— А тебя не взяла?

— Я не захотел, — голос становится жестче. — Не хотел убегать.

— Значит, остался?

— На полгода. Потом сбежал в Москву.

— Как жил все это время?

— Перебивался. Работал где придется. В пятнадцать лет много вариантов нет.

Смотрю на него, пытаясь представить подростка, который остался совсем один в чужом городе. Это должно было быть страшно.

— Было трудно?

— Очень, — он смотрит в окно. — Первые месяцы спал где попало. Ел то, что найду в мусорных баках. Зарабатывал на хлеб, разгружая фуры.

— Почему не вернулся к матери?

— Гордость, — горькая усмешка. — Не мог показаться ей неудачником.

— Но ты же был ребенком...

— В пятнадцать лет я чувствовал себя взрослым. Особенно после смерти отца.

В его голосе такая боль, что у меня сжимается сердце. И я ненавижу себя за это сочувствие.

— Расскажи про отца, — говорю тихо.

— Зачем?

— Хочу понять.

Он долго молчит, потом начинает говорить. Медленно, с паузами.

— Он был хорошим человеком. Честным, добрым. Доверчивым до глупости. Верил, что все люди такие же порядочные, как он сам.

— И что случилось?

— Он подписал договор с твоим отцом, не читая мелкий шрифт. Поручился за кредит, который должен был получить их общий бизнес. Но деньги исчезли. А долг остался на нем.

— Может, действительно была ошибка?

— Никакой ошибки! — резко отвечает он. — Твой отец все спланировал! Использовал доверчивость моего отца, чтобы присвоить деньги!

— Не может быть. Папа не был таким!

— Был! Пока мой отец умирал от инфаркта, твой покупал новую машину!

— Ты врешь!

Вскакиваю из-за стола. Не могу слушать эту ложь про отца.

— Не вру! — Эльдар тоже встает. — Хочешь, покажу документы? Банковские выписки? Твой отец получил деньги и потратил их на себя!

— Если деньги исчезли, то, может, их украл кто-то другой!

— Кто? Их было всего двое в том проекте!

— Не знаю, но папа не мог...

— Мог! И делал! А мой отец расплачивался за его жадность!

— Хватит! — кричу. — Не смей говорить про моего отца такие вещи!

— А ты не смей оправдывать убийцу!

— Он не убийца!

— Убийца! Может, не своими руками, но он убил моего отца!

Мы стоим друг против друга, кричим, и между нами накаляется такое напряжение, что воздух, кажется, искрит.

— Ты не знаешь правды! — говорю, тяжело дыша.

— Знаю! Всю правду! Которую ваша семья двадцать лет скрывала!

— Папа был честным человеком!

— Честным? — Эльдар смеется зло. — Честные люди не оставляют детей сиротами!

— А ты честный? — кричу в ответ. — Похищаешь невинных девушек, требуешь выполнить какие-то условия!

— Я добиваюсь справедливости!

— Ты псих! Больной на голову псих, который придумал себе врагов!

— Придумал? — в его глазах вспыхивает ярость. — Ты хочешь сказать, что я придумал смерть отца? Придумал нищету? Придумал унижения?

— Возможно! Возможно, ты