Непокорная. Месть Горца - Ольга Дашкова

Живот болезненно сжимается от голода, хочется пить. Последний раз ела вчера в обед в больничном кафе и пила чай вечером. С тех пор прошло больше двадцати часов.

Но голод — это не самая большая проблема. Главная проблема — этот психопат Эльдар Радзиев, который считает меня ответственной за какие-то древние семейные дрязги.

Вспоминаю его лицо, когда он рассказывал про отца. Ненависть так и светилась в глазах. Двадцать лет он вынашивал планы мести, и я стала ее объектом.

Но я ведь правда ни в чем не виновата! Я не родилась еще, когда произошла эта история! И вообще эту фамилию никогда не слышала.

Хотя... кое-что припоминается. Когда мне было лет двенадцать, я случайно услышала разговор родителей. Папа был расстроен, мама его утешала. Что-то про старого друга, который умер, и про то, что «не все в той истории было чисто».

Тогда я не поняла, о чем речь. Да и забыла быстро — какое дело детям до взрослых проблем? А теперь эти проблемы настигли меня.

Скрипит дверь. Поворачиваю голову, входит Эльдар с подносом в руках. Выглядит он свежим, выспавшимся. Успел переодеться, теперь на нем темные джинсы и серая толстовка.

— Доброе утро, принцесса, — говорит насмешливо. — Как спалось?

Молчу. Не дам ему удовольствия услышать жалобы.

— Голодная? — ставит поднос на стол. — Принес завтрак.

На подносе тарелка каши, кусок хлеба, стакан чая. Обычная еда, но желудок предательски урчит при виде пищи.

— Но сначала нужно договориться о правилах, — продолжает Эльдар. — Я развяжу тебе руки, чтобы ты могла поесть. Но если попытаешься что-то выкинуть, напасть на меня, разбить тарелку, закричать, — я тебя накажу. И останешься без еды до вечера.

Смотрю на него молча.

— Поняла? — спрашивает жестко.

Киваю. Выбора особо нет. Эльдар подходит сзади, развязывает веревки на руках. Ладони онемели от долгой неподвижности, пальцы не слушаются. Растираю запястья, пытаясь восстановить кровообращение.

— Ешь, — приказывает, как собаке, мне.

Сажусь на диван, вчера на него меня перенес Эльдар, ноги по-прежнему привязаны, но дотянуться до стола могу. Каша овсяная, остывшая, но съедобная. Ем жадно, организм требует энергии.

— Вкусно? — спрашивает Эльдар с издевкой.

— Нормально, — отвечаю, не поднимая глаз.

— Привыкай. Еда будет простая. Не королевские обеды, к которым ты привыкла.

— У нас дома тоже едят простую еду, — огрызаюсь.

— Да? А я думал, у Богаевых только деликатесы на столе. На краденые деньги.

Сжимаю челюсти, но молчу. Не буду провоцировать его на новые обвинения. Допиваю чай, ставлю стакан на стол.

— Спасибо, — говорю сухо.

— Вот и хорошо. Видишь, как мы славно можем договариваться? — Эльдар подходит ближе. — А теперь руки за спину.

— Э… мне в туалет надо. Как я, по-твоему, сделаю это с завязанными руками?

Мужчине ничего не остается, как развязать мне ноги, с трудом поднимаюсь.

— Иди вперед, и без фокусов.

Выходим на улицу, воздух свежий, но вид красивый, если бы не мое положение, я бы могла им залюбоваться. Зеленая долина простирается внизу, справа скалы, где-то шумит горная река. Идем недолго, а когда подходим к странному сооружению, я останавливаюсь.

— Что это?

— Туалет.

— В смысле?

— В прямом. Заходи, делай свои дела, и быстро.

— Я не пойду туда, нет.

— Тогда можешь сходить под себя.

Зло смотрю на Эльдара, а ему весело, кривая ухмылка на губах, в глазах злорадство, даже шрам побелел. Ничего не остается, как действительно зайти в это сооружение, запах ужасный, делаю все свои дела, вылетаю оттуда пулей. А Радзиев уже чуть ли в голос не смеется.

— Это не смешно.

— Еще как смешно. Надо бы снять тебя на видео, как принцесса впервые побывала в уличном сортире.

Сжимаю кулаки, быстро иду обратно в дом, сажусь на диван.

— А что насчет одеяла? Ночью очень холодно.

— Это горы. Здесь всегда холодно по ночам.

— Я могу заболеть.

— Ничего, выживешь. Закалишься.

— Зачем тебе больная пленница?

Эльдар усмехается:

— А ты боишься заболеть? Принцесса не привыкла к неудобствам?

— Я не принцесса! — вспыхиваю. — И не избалованная дура, какой вы меня считаете!

Глава 10

Эльдар

Третий день ее пребывания здесь, а Амина по-прежнему пытается воевать со мной и с обстоятельствами. Вчера весь день просидела голодная, отказываясь готовить. Сегодня утром я нашел ее спящей на полу — с дивана она демонстративно сбросила все одеяла, которые я ей все-таки принес.

Упрямая до безумия.

Все эти дни между нами была откровенная борьба. Амина не отступала, огрызалась, делала все назло, но в итоге мы нашли компромисс.

Сижу у окна с кружкой кофе и наблюдаю, как она пытается растопить печь. Мы с ней заключили что-то типа договора. Я дам ей свободу передвижения, а она будет готовить, топить печь, выполнять все женские обязанности по дому. И вот она уже полчаса мучается с дровами и спичками, но огонь никак не разгорается. Лицо красное от натуги и злости.

— Проклятье! — слышу ее шипение.

Усмехаюсь. Маленькая принцесса явно не привыкла к бытовым трудностям. В родительском доме за нее все делали слуги.

— Проблемы? — спрашиваю, входя в комнату.

Она даже не поворачивается.

— Отвали.

— Какие грубые слова для воспитанной девушки из хорошей семьи.

— А какое воспитание у похитителя и подонка? — парирует она.

Подхожу к печи, одним движением поправляю дрова, и огонь моментально вспыхивает. Амина смотрит на это с таким видом, будто я показал ей фокус.

— Дело в тяге, — поясняю. — Нужно оставлять промежутки между поленьями.

— Спасибо за урок выживания, — холодно отвечает она. — Теперь можешь идти.

Но я не ухожу. Остаюсь стоять рядом, изучаю ее профиль. Упрямо сжатые губы, гордо поднятый подбородок. Даже в помятой одежде и с растрепанными волосами она красива. Особенно когда злится — глаза горят как у разъяренной пантеры.

— Горе тому мужчине, кому ты достанешься в жены, — говорю, не сдерживая усмешки.

— Не достанусь, — отрезает она. — Не собираюсь выходить замуж.

— Серьезно? А что планируешь делать?

— У меня есть планы. Карьера, работа. Я буду кардиохирургом.

— Кардиохирургом? — поднимаю бровь. — Интересно. И что, всю жизнь одна?

— Лучше быть одной и свободной, чем замужней и несчастной.

— Кто сказал, что брак — это несчастье?

— Посмотри вокруг. Все мои подруги мечтают только о свадьбе и детях. А потом сидят дома, стирают пеленки и забывают о собственных мечтах.

— Может, у них другие мечты?

— Может быть. Но я не из таких.

В ее голосе столько убежденности, что почти верится. Почти.

— Увидим, — усмехаюсь. — Рано или поздно все женщины сдаются.

— Я не все женщины! — вспыхивает