В ожидании шторма - Эмбер Келли

все как-то иначе. Нет прежнего напряжения. Нет враждебности. Словно два человека ходят кругами вокруг чего-то недосказанного, не зная, что молвить дальше.

— И как тебя сюда занесло? В Техасе ведь наверняка повеселее было, — спрашиваю я прежде, чем успеваю прикусить язык.

Его желваки перекатываются.

— Вернулся ради матери. Я ей нужен.

Ну надо же, это бьет мне прямо в самое сердце.

Больше он ничего не говорит, а я не расспрашиваю. Мне знаком этот тон. Так звучат раны, которые еще не затянулись.

— Холланд предложил мне начать все с чистого листа, — наконец продолжает он. — Подумал, почему бы не попробовать.

— И ты планируешь играть по его правилам?

Его взгляд встречается с моим. Твердый. Пристальный.

— Не в том случае, если они сучьи.

Я внимательно изучаю его лицо. Похоже, он не врет, и, черт бы его побрал, он дьявольски хорош собой.

— Я понимаю твое недоверие. И не виню тебя. На твоем месте я бы тоже себе не поверил. Пока еще рано. И да, ты права: тот мой визит на днях преследовал определенную цель. Я хотел прощупать почву, понять, что вы за люди.

— Зачем?

— Мне интересно совместное дело. И я бы хотел обсудить это подробнее. Может, как-нибудь поужинаем вместе? — спрашивает он.

— Поужинаем? Серьезно? Вот, значит, какой твой ход? Я что, похожа на девчонку, которую можно купить за ресторанную еду ради сделки с дьяволом?

Он фыркает.

— С дьяволом? Господи боже. Ладно, признаю, я не святой, но уж точно не черт из табакерки, Мейтленд. Я не пытаюсь втереться в доверие и обобрать тебя или твою семью. Я так дела не веду. Если я и сделаю вам какое-то предложение, то только честное и взаимовыгодное для всех. Даю слово.

Имма Джин снова вырастает рядом.

— Тебе принести что-нибудь еще? — спрашивает она Кейсона.

Он доедает последний кусок круассана и отряхивает руки.

— Нет, спасибо. Мне пора возвращаться на ранчо, — отвечает он ей, после чего поворачивается ко мне. — Спасибо, что позволила посидеть рядом. Даже если и была против.

— Я не была против.

— Ну и с распростертыми объятиями тоже не встречала.

Я пожимаю плечами.

— Может, я просто еще не сделала окончательных выводов.

— Меня это устраивает.

Он поднимается и делает короткий кивок головой.

— До встречи, Мейтленд.

— Мэтти, — говорю я.

Он улыбается.

— Мэтти. Хорошего дня, а насчет ужина я скоро дам о себе знать. — И с этими словами он уходит.

Я провожаю его взглядом, злясь на саму себя за то, что вообще смотрю. Злясь на легкий трепет в груди, когда вижу, как он переходит улицу и садится в свой грузовик.

Кейсон Гэллоуэй — это ходячая проблема в комплекте с волевым подбородком и вкрадчивым голосом. Я просто жопой это чую.

— А парень-то видный, — замечает Имма Джин, подливая мне кофе.

— Ну, допустим, — бормочу я.

— Что это я там слышала про ужин? — спрашивает она, и я отчетливо улавливаю игривые нотки в ее голосе.

— Даже не думай. Он не на свидание меня зовет. Просто хочет умаслить ужином, надеясь, что это произведет на меня впечатление и я соглашусь вести с ним дела.

— Может и так. А может и нет, — мурлычет она.

— Поверь мне, Имма Джин, все, что интересует Кейсона Гэллоуэя, — это как заработать побольше бабла для «Айронхорса».

Она хмыкает.

— Ой, милая, я хоть и старая, но еще не ослепла. И уж поверь мне: судя по тому, как этот мужчина на тебя смотрел, его интересует гораздо больше, чем можно купить за деньги. — С этими словами она отходит, чтобы наполнить кружку другого клиента.

А я остаюсь сидеть, попивая кофе, слизывая глазурь с большого пальца и гадая, что, блядь, мне делать с таким мужчиной.

Глава 7

Я сижу у себя в кабинете, погребенный под счетами от ветеринаров и квитанциями за корма, когда дверь распахивается. Холланд стучит костяшками пальцев по косяку, пока я перебираю разложенные на столе бумаги. За его спиной вовсю полыхает предзакатное солнце, отбрасывая на пол длинные полосы света, в которых, будто пепел, пляшут пылинки.

Я поднимаю голову не сразу; жду, пока он покашляет и скажет:

— Пойдем выпьем. Хочу тебя кое с кем познакомить.

Я откладываю бумаги и откидываюсь на спинку скрипучего кресла, разминая затекшую шею.

— Я тут немного занят. Это не может подождать?

— Не может, если ты не хочешь упустить отличный шанс понять, с чем тебе на самом деле придется столкнуться.

Это меня цепляет. Я поднимаюсь из-за стола и иду за ним на веранду главного дома. В лицо ударяет прохладный ветерок, принося облегчение — сухой, холодный, с едва уловимым запахом сена и лошадей. На гравийной дорожке урчит старенький Форд Бронко. Прислонившись к нему и скрестив руки на груди, стоит мужчина в поношенной фланелевой рубашке. Я его узнаю.

Джайлс Годвин. Главный тренер на ранчо Уайлдхейвен Шторм. Сложен как заправский защитник из американского футбола, а выглядит как старый ковбой, который слишком много лет провел на солнцепеке и плевать хотел на внешний вид. Впрочем, взгляд у него цепкий и проницательный.

— Джайлс, — Холланд кивает то на меня, то на него. — Это Кейсон Гэллоуэй. Кейсон, это Джайлс Годвин.

Мы жмем руки. Хватка у него крепкая, мозолистая. Он разглядывает меня так, будто оценивает породистого жеребца — изучает мою стойку, осанку, состояние сапог. Я киваю в ответ. Его кивок означает, что он пока не понял, что я за человек, но поговорить готов.

Холланд провожает нас к креслам на веранде, солнце греет нам спины, а сам он уходит в дом, чтобы помочь Присцилле с выпивкой. Джайлс времени не теряет.

— Холланд говорит, ты хочешь купить кусок земли у Уайлдхейвен Шторм, — начинает он негромко и рассудительно. — Подумал, тебе стоит узнать всю картину целиком, пока Мэтти не выставила тебя за дверь.

Я молчу. Даю ему выговориться.

— Заборы ты видел. Они еще стоят, но на честном слове. Кое-где их залатали упаковочным шпагатом и добрыми намерениями. — Он наклоняется вперед, уперев локти в колени. — В прошлом году у нас угнали табун. Пришли посреди ночи, как призраки. Мы только утром спохватились. Увели 12 голов — шесть обычных верховых, четырех племенных чистокровных и еще подготовленных для выступлений. Это был сильный удар. Мэтти пришлось крутиться как белка в колесе. Пришлось возвращать залоги за вязку и выплачивать компенсации владельцам. Как только поползли слухи, постояльцы, испугавшись за безопасность, стали забирать своих лошадей. По моим подсчетам, убытки составили около 750 тысяч долларов. Мэтти вызвала шерифа, но толку-то, а у ранчо