В ожидании шторма - Эмбер Келли

Запад — милая улыбка, глубокая ямочка на щеке, поношенные сапоги, мягкие изгибы под облегающими джинсами, каждое движение грациозно — но за этими зоркими глазами кроется стена. Стена, в которую я с радостью врежусь на полном ходу.

И даже не поморщусь.

Я сижу пару секунд с заглушенным мотором, положив руку на руль. Что-то в ней зацепило меня за живое, и я никак не могу понять, что именно. В ней так и кипят кремень, огонь и подозрительность. В ту секунду, когда она посмотрела на меня, она уже все про меня поняла и решила, что я не стою ни ее времени, ни сил. Особенно когда услышала, что я работаю на «Айронхорс».

Я не могу ее винить.

Репутация Холланда Ладлоу разошлась далеко за пределы округа, и я уверен, что семья Шторм, будучи соседями, не раз сталкивалась с ним лицом к лицу. Я все понимаю. Но я не Холланд. Я знаю этого человека всю свою жизнь, и ему явно не хватает чуткости и такта, необходимых в деликатных ситуациях. А Мейтленд Шторм — это определенно деликатная ситуация. Я пахал как проклятый, чтобы оказаться там, где я сейчас. Мне приходилось иметь дело с лучшими из лучших. И я как раз тот человек, который сможет совладать с мисс Шторм.

Я завожу грузовик и медленно трогаюсь. В зеркале заднего вида тянется шлейф пыли, пока я возвращаюсь на ранчо «Айронхорс». Мне нужно время подумать. Эта встреча прошла не то чтобы плохо, но и не совсем так, как мне хотелось бы. Альберт Шторм кажется вполне гостеприимным мужиком. И хотя я не ждал, что предо мной расстелют красную ковровую дорожку, я, блядь, точно не ожидал, что его дочь станет оценивать меня как врага еще до того, как я открою рот. Если честно, я привык к совершенно другой реакции со стороны женщин.

Но она не обычная девчонка. Она раскусила меня еще до того, как слезла со своей кобылы. Впрочем, она меня не знает, и у меня есть смутное подозрение, что узнавать и не собирается.

Но я-то хочу узнать ее.

Дорога к угодьям «Айронхорса» просто завораживает: вокруг тянутся безупречные пастбища и пологие холмы, окаймленные Скалистыми горами. Земля ухожена до идеала. Даже чересчур. Все слишком вылизано. Холланд содержит свое ранчо так, словно готовит его к съемке для глянцевого журнала, но в нем нет души. Нет характера. Один только лоск. Полная противоположность тому, что я видел на «Уайлдхейвен Шторм». Их ранчо ухоженное, но слегка дикое и необузданное — именно таким оно и должно быть. В этих краях у тебя не должно возникать ощущения, будто ты живешь в элитном пригородном поселке. Ты должен чувствовать, что окружен первозданной природой.

Я нажимаю на экран на приборной панели, и он подключается к списку контактов в телефоне. Листаю, пока не нахожу нужное имя. Мама.

Раздается два гудка, а затем из динамиков доносится ее голос.

— Привет, дорогой.

— Привет, мам. Просто хотел узнать, как дела. Убедиться, что ландшафтники приехали сегодня утром.

— Приехали. Разбудили меня в полшестого.

— Прости. Я напишу жалобу в их контору.

— Не нужно. Я устроила им обоим хорошую взбучку, а потом приготовила завтрак и налила кофе с собой. Они пообещали больше не появляться раньше семи.

Я усмехаюсь, и этот звук эхом разносится по кабине.

Марсия Гэллоуэй умеет добиваться своего. Я нанял рабочую бригаду, когда она наотрез отказалась уезжать с фермы. Отец купил этот участок в год их свадьбы. Он вкалывал на земле, пока она обустраивала семейное гнездо. Год спустя родился я. Теперь, когда отца не стало, хозяйство оказалось для нее слишком тяжелой ношей. Я умолял ее воткнуть в газон табличку «Продается» и поехать со мной в Уайлдхейвен. Нам обоим не помешало бы начать все с чистого листа, но она и слушать ничего не хотела. Мама сказала, что уже потеряла одну опору в жизни и пока не готова лишиться второй.

— Как дела в Уайлдхейвене? Уже обустроился?

— В процессе.

— На рыбацкую заимку еще не ездил? — спрашивает она.

— Пока нет.

— Знаю, это будет нелегко. Если хочешь, чтобы я приехала и помогла тебе с этим, я приеду, — говорит она.

Рыбацкая заимка — это небольшой бревенчатый домик на склоне гор Тетон, неподалеку от «Айронхорса». Мой дед построил его, когда отец был еще мальчишкой, и оставил этот дом ему в наследство.

Каждое лето отец брал меня, а иногда и Уэйлона, туда. Как только заканчивался учебный год, он вез меня в Уайлдхейвен на своем стареньком «Форде», доверху забитом удочками и припасами. Выгрузив мои вещи на «Айронхорсе», где мне предстояло провести остаток лета, мы седлали пару лошадей и отправлялись в горы.

Следующую неделю мы проводили за рыбалкой, походами, купанием, готовили еду на костре и просто наслаждались нормальным общением отца и сына — из-за его работы на заводе и на ферме нам редко это удавалось. Это было мое любимое время года, и все мои лучшие детские воспоминания были связаны с той простецкой избушкой в лесу.

Когда отец узнал, что болен, он сказал маме, что хочет, чтобы его прах развеяли в горах, в том самом лесу, где стоит заимка. Я привез его с собой. Он лежит в сосновой шкатулке в ящике для инструментов в кузове моего грузовика и ждет, когда я исполню последнюю волю отца и верну его домой.

— Кейс? — ее голос вырывает меня из воспоминаний.

— Тебе не нужно приезжать. Я должен сделать это сам. Наверное, просто жду, когда снова наступит лето, чтобы мы смогли отправиться в наше последнее совместное путешествие.

Она шмыгает носом.

— Ох, милый.

В кабине на несколько секунд повисает тишина.

— Мам, мне пора идти. Я уже подъезжаю к ранчо. Созвонимся в конце недели и решим, когда я приеду в гости.

— Хорошо. Передавай привет Присцилле и Холланду.

— Передам.

— И, Кейс?

— Да?

— Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, мам.

Я нажимаю на экран, чтобы завершить вызов, паркуюсь возле главного амбара и направляюсь внутрь, чтобы переговорить с нашим бригадиром, Дарби. Здесь прохладнее, толстые деревянные балки сдерживают солнцепек. Парочка конюхов кивают мне, и я отвечаю им с той вежливой непринужденностью, которую упорно в себе воспитываю. Я не собираюсь заваливаться сюда, паля изо всех орудий, и рявкать приказами, как верный цепной пес Ладлоу. Я хочу построить что-то надежное и честное — взаимное уважение между мной и подчиненными. Но для этого нужно время.

В пятом стойле кобыла кормит жеребенка; когда я подхожу ближе,