Беглая жена генерала драконов - Майарана Мистеру

словно глаз на коже моргал. От метки вверх по ноге, к колену и выше, тянулись тонкие чёрные нити. Похожие на вены, заполненные чернилами. Или на корни ядовитого растения, прорастающего под кожей. Или на трещины в фарфоре, которые расползаются всё шире и шире.

— Если я не пойду? — спросила я, хотя уже знала ответ. Хотела услышать его вслух. Хотела, чтобы кто-то подтвердил: выбора нет.

— Тогда эти нити дойдут до сердца, — спокойно пояснила наставница, не прекращая жевать. — И оно остановится. Просто и элегантно. Заснёшь и не проснёшься.

Она помолчала, глотнула воды из кружки.

— Или, что ещё веселее, ты превратишься в безвольную куклу-гуля. Будешь пускать слюни, таращиться в пустоту и выполнять его приказы. Всё понимать, всё чувствовать, но ничего не мочь изменить. И уже без права на сарказм, девочка. Гули не разговаривают.

Я с грохотом отодвинула стул, вскакивая на ноги. Боль в лодыжке взвыла новой волной, но я её проигнорировала. Злость помогала. Злость всегда помогала.

— Прекрасная перспектива! Просто восхитительная! — Я заходила по комнате, размахивая руками. — Сначала муж хочет меня казнить на ритуальном алтаре. Теперь какой-то незнакомый кровосос решил взять меня в рабство!

Я остановилась у окна, глядя на сгущающиеся сумерки.

— У меня когда-нибудь будет хоть одна спокойная ночь? Без кошмаров, без незваных гостей, без попыток убить или поработить? Я за полгода в этом мире забыла, что такое «выспаться». Нормально выспаться. Восемь часов подряд. Без криков, без крови, без…

Я осеклась и невесело усмехнулась.

Хотя кого я обманываю? Мне и на прошлой работе «выспаться» никогда не светило. Ночные смены. Суточные дежурства. Вызовы в три часа ночи к пьяным дебоширам, которые успели порезать друг друга, соседей и собственную мебель. Нет, недосып — это моё хроническое состояние. Профессиональная деформация.

— На том свете отоспишься, — философски заметила Марта, поднимаясь из-за стола.

Она пошаркала к старому сундуку в углу. Массивному, окованному железом, с которого я всегда хотела стереть пыль, но почему-то забывала. Сундук скрипнул, когда она подняла крышку.

— Раздевайся.

— Что? — я моргнула, не уверенная, что правильно расслышала.

— Раздевайся, говорю. — Старуха порылась в недрах сундука, откуда повеяло запахом старой ткани, нафталина и чего-то пряного и сладкого. — Ты не пойдёшь к лорду ночи в своём рабочем фартуке, пропахшем травами, жабьей шкуркой и кровью Грога.

— Там что, дресс-код? — невольно хмыкнула я.

— Если ты про одежду, то ещё какой, девочка. Ещё какой. — Марта выпрямилась, держа в руках что-то тёмное и шелковистое. Теневой двор в Грейхолде собирается в руинах старого театра. Того самого, на холме за городом, где триста лет назад сгорела примадонна вместе со всей труппой. С тех пор там… особое место. Туда приходят все: благородные отбросы, богатые упыри, древние твари, которые помнят ещё первых императоров.

— Почему я раньше об этом ничего не слышала? — спросила удивленно.

— Потому что о них не принято говорить. Ты же знаешь, каких отбросов только в нашем городе нет.

Она подошла ко мне и развернула свою находку.

— Нужно выглядеть так, чтобы тебя не захотели сожрать сразу. Чтобы сначала присмотрелись. Заинтересовались. И только потом решали добыча ты или что-то поинтереснее.

Это было платье. Тёмно-синее, почти чёрное. Цвета ночного неба за мгновение до рассвета. Тяжёлый бархат струился в её руках, как жидкая тьма. От ткани пахло нафталином, лавандой и какими-то духами, сладкими и дерзкими одновременно.

Фасон был старомодным. Из тех времён, когда женщины носили корсеты, а мужчины напудренные парики. Глухой ворот, украшенный чёрным кружевом. Длинные рукава, сужающиеся к запястьям. Юбка в пол, тяжёлая и струящаяся.

Но спина…

Спина была открыта почти до поясницы. Два тонких шнурка на лопатках — и ничего больше. Дерзко. Провокационно. Опасно.

— Это чьё? — я с сомнением посмотрела на наряд, потом на Марту. Сгорбленную старуху с артритными пальцами и вечно ноющей спиной.

— Моё, — усмехнулась она.

И в её выцветших, окружённых сеткой морщин, глазах вдруг мелькнуло что-то шальное. Тень той женщины, которая когда-то носила это платье и сводила с ума тех, кто на неё смотрел.

— Лет пятьдесят назад я в нём такое вытворяла… — она мечтательно качнула головой, и морщины на её лице на секунду разгладились. — В общем, надевай. Долгая история, как-нибудь расскажу. Если выживешь.

Я взяла платье. Бархат был неожиданно тёплым под пальцами, словно живым.

— Оно зачарованное, — добавила Марта. — На отвод глаз. Древняя магия, ещё довампирских времён. Те, кто увидят тебя, не запомнят лица. Только драконы, но у тебя для этого есть монета.

Она хитро прищурилась.

— А вот спину — спину запомнят. Такую спину забыть невозможно.

7

Путь до старого театра я помнила смутно, потому что за пределы города выбиралась очень редко и в основном по необходимости.

Боль в ноге гнала меня вперёд, служа лучшим навигатором, чем любая карта. Она пульсировала, указывая направление: левее, правее, прямо по переулку, через пустырь за складами. Чем ближе я подходила к цели, тем терпимее становилась боль. Словно хозяин на другом конце поводка ослаблял хватку, довольный моим послушанием.

Грейхолд ночью был страшен. Пустые улицы, залитые бледным светом двух лун. Заколоченные окна, за которыми не горело ни единой свечи. И патрули — тёмные крылатые силуэты в небе, скользящие над крышами бесшумно, как хищные птицы. Драконы. Их чешуя поблёскивала в лунном свете, а глаза горели расплавленным золотом.

Но я шла тенями, прижимаясь к стенам, сливаясь с темнотой. Монета, как ни странно, помогала и здесь. Патрульные меня просто не замечали. Их взгляды скользили мимо, как вода по стеклу. Один дракон пролетел так низко, что я почувствовала ветер от его крыльев, но даже он не удостоил меня вниманием.

Руины театра возвышались на окраине города, как скелет гигантского зверя, павшего в давней битве. Купол давно обвалился, обнажив рёбра стропил. Колонны, некогда величественные, поросли плющом и покрылись трещинами. Мраморные ступени раскрошились, превратившись в груды щебня. Всё здесь дышало запустением и смертью.

Но стоило мне подойти к витым, покрытым ржавчиной кованым воротам, как боль в ноге мгновенно прошла. Словно кто-то выдернул раскалённую иглу из плоти. На смену пришёл приятный холодок, разлившийся по венам.

«Добро пожаловать», — прошелестел голос в моей голове. Он звучал как шёпот сухих листьев.

Ворота приоткрылись сами собой, без скрипа, без усилия. Я шагнула внутрь.

И ахнула.

Снаружи это были руины. Мёртвые камни, гнилые балки, запах плесени и запустения. Внутри… внутри царила иллюзия былого величия, настолько убедительная, что на мгновение я забыла, где нахожусь.

Магические светильники, десятки, сотни хрустальных шаров, заливали зал