Беглая жена генерала драконов - Майарана Мистеру

— Технически она сама меня сюда привела. Я встал рано, вышел прогуляться по крепости, а она выскочила из-за угла и заявила, что покажет мне «секлетное место». Как я мог отказать?

— Секлетное, — подтвердила Мира, обнимая отца за шею. — Тут живёт Рыжик.

— Кот Марты?

— Он тепель мой.

Валиан посмотрел на меня с выражением человека, который очень хочет рассердиться, но не может. Мира умела это делать: одним взглядом превращать грозного генерала в растаявшую лужицу.

— Пойдём завтракать, — сказала я, беря ситуацию в свои руки. — Марта уже, наверное, волнуется.

_________________

Марта не волновалась.

Марта сидела за кухонным столом и пила чай с таким видом, будто прекрасно знала, где была Мира, и считала наши поиски пустой тратой времени.

— Нашли беглянку? — спросила она, не поднимая глаз от чашки.

— Ты знала, где она?

— Конечно знала. Она каждое утро бегает к Рыжику. Думаете, я не замечаю?

Валиан усадил Миру на высокий стул и посмотрел на старую травницу с укором.

— И ты не сказала нам?

— А вы не спрашивали.

Марта за три года почти не изменилась. Всё та же сгорбленная фигура, всё тот же ворчливый голос, всё тот же взгляд, от которого хотелось вытянуться по струнке и отчитаться о проделанной работе.

Она больше не практиковала. Артрит в пальцах стал слишком сильным, чтобы шить раны или смешивать сложные составы. Но она всё ещё делала микстуры для семьи: успокаивающий чай для Валиана после тяжёлых советов, укрепляющий отвар для меня после ночных дежурств в лазарете, сладкий сироп от кашля для Миры.

И она следила за всем, что происходило в крепости. От её глаз не ускользало ничего.

— Баба Мата, я хочу касю!

Мира стукнула ложкой по столу, требуя внимания. Марта вздохнула, но я видела, как смягчилось её лицо.

— Каша уже готова, егоза. Сиди смирно.

Кассиан устроился за столом напротив меня. Он приехал вчера вечером, якобы по делам службы, но я подозревала, что настоящая причина сидела сейчас на высоком стуле и требовала кашу.

Верховный инквизитор, гроза нечисти и демонопоклонников, питал необъяснимую слабость к нашей дочери. Он приезжал каждые два-три месяца, всегда с подарками, всегда с историями, всегда готовый часами играть с Мирой в её бесконечные игры.

Валиан относился к этому с подозрением. Я находила это трогательным.

— Итак, — сказал Кассиан, принимая от служанки чашку чая. — Раз уж мы все в сборе. У меня есть новости.

— Официальные? — спросил Валиан, усаживаясь рядом со мной.

— Полуофициальные. Император хочет видеть тебя в столице.

Я почувствовала, как Валиан напрягся. Его рука под столом нашла мою и сжала.

— Зачем?

— Официально он хочет наградить тебя за заслуги в защите границы. Три года без единого серьёзного прорыва вампиров. Это рекорд.

— А неофициально?

Кассиан помолчал, глядя на Миру, которая сосредоточенно ела кашу, перемазав половину лица.

— Неофициально он хочет познакомиться с твоей женой. И с наследницей.

Тишина за столом стала ощутимой.

Я знала, что рано или поздно это случится. Три года мы жили в относительной изоляции на границе. Валиан отклонял приглашения в столицу под разными предлогами: дела на границе, болезнь жены, рождение ребёнка. Император принимал отговорки, но его терпение не было бесконечным.

— Он что-то подозревает? — спросила я.

— Насчёт тебя? Нет. Мой отчёт был убедительным. Спонтанная инициация хранителя, стирание личности преступницы, всё в рамках задокументированных феноменов.

Кассиан отпил чай.

— Но он любопытен. Хочет увидеть женщину, которая спасла его лучшего генерала и предотвратила открытие Врат. Хочет увидеть ребёнка, рождённого от союза дракона и хранительницы. Такого не было уже несколько веков.

— Мира не экспонат для показа, — голос Валиана стал жёстким.

— Я знаю. Но отказать императору во второй раз будет сложнее, чем в первый.

Мира подняла голову от каши и посмотрела на нас с любопытством.

— Папа сейдится?

— Нет, солнышко, — Валиан заставил себя улыбнуться. — Папа просто думает.

— Папа всегда думает, — вздохнула Мира с мудростью, которая казалась невозможной для двухлетнего ребёнка. — Папа, не думай. Ешь касю.

Кассиан фыркнул в чашку. Марта закатила глаза. Я почувствовала, как губы сами растягиваются в улыбке.

Валиан посмотрел на дочь, и его лицо смягчилось. Он наклонился и поцеловал её в перемазанную кашей щёку.

— Ты права, солнышко. Папа слишком много думает.

* * *

Мы обсуждали ситуацию весь день.

Валиан хотел отказаться. Написать императору, что жена болеет, что дочь слишком мала для путешествия, что граница требует его присутствия. Ещё одна отговорка, ещё несколько месяцев передышки.

— И что потом? — спросила я, когда мы остались одни в кабинете. — Мы будем прятаться вечно?

— Мы не прячемся. Мы защищаем семью.

— От чего? Император не враг. Он хочет встретиться, а не казнить.

Валиан отвернулся к окну. За стеклом расстилались горы, покрытые первым снегом. Зима приходила рано в этом году.

— Я не боюсь императора. Я боюсь двора. Всех этих людей с их интригами. Они будут смотреть на тебя и видеть Элару Вальмонт. Отравительницу. Преступницу.

— Я не Элара.

— Я знаю. Но они не знают.

Я подошла к нему и обняла со спины. Прижалась щекой к его лопаткам, чувствуя тепло его тела сквозь рубашку.

— Мне всё равно, что они думают. Мне важно только то, что думаешь ты.

Он повернулся в моих руках и обнял в ответ. Его подбородок лёг мне на макушку.

— Я думаю, что ты лучшее, что случилось со мной за всю жизнь. И я не хочу, чтобы кто-то причинил тебе боль.

— Никто не причинит. Я три года жила в твоём мире. Работала в лазарете, лечила людей, родила ребёнка. Я справлюсь с парой косых взглядов при дворе.

Он молчал, и я знала, что он думает о том же, о чём думала я. О том, что прятаться вечно невозможно. О том, что Мира рано или поздно вырастет и захочет увидеть мир за пределами крепости. О том, что мы не можем жить в страхе.

— Ладно, — сказал он наконец. — Мы поедем.

— Правда?

— Но при одном условии.

Он отстранился и посмотрел мне в глаза. В его взгляде была серьёзность.

— Если кто-то посмеет обидеть тебя или Миру, я сожгу столицу дотла.

— Валиан…

— Я серьёзно.

Я посмотрела на него. На этого человека, который готов был уничтожить целый город ради моей защиты. На отца моего ребёнка. На моего мужа.

— Давай обойдёмся без сожжения столиц, — предложила я. — Просто держи меня за руку, и всё будет хорошо.

Он улыбнулся, прижался губами к моему виску.

— Всегда.

Конец.