Беглая жена генерала драконов - Майарана Мистеру

Но Марта…

— Веди, — бросила я вампиру.

— Умница.

Эдриан ухмыльнулся, обнажив клыки. Схватил меня за плечо ледяными пальцами и потащил к неприметной двери в стене, скрытой за пыльным гобеленом.

За дверью начиналась винтовая лестница.

Вниз.

В темноту.

В крипту, где полгода назад Элара де Крест умерла на алтаре.

И где сегодня, похоже, умру и я.

19

Мы стояли перед тяжёлой железной дверью, покрытой вязью рун.

Древние символы покрывали каждый сантиметр почерневшего металла, сплетаясь в узоры, смысл которых был утрачен тысячелетия назад. Они не светились. Они спали, ожидая моего прикосновения.

— Открывай.

Эдриан толкнул меня вперёд. Его ледяные пальцы впились в плечо, оставляя синяки.

Я замешкалась у двери, не решаясь прикоснуться к холодному металлу.

— Почему сейчас? — спросила я, глядя на тёмную поверхность.

Мне нужно было потянуть время. Хоть на секунду. Просто чтобы перевести дыхание, собраться с мыслями, придумать хоть какой-то выход из этого кошмара.

— Если ты знал, что я жива, почему ждал полгода? Почему не напал раньше?

Эдриан скривился, и его идеальная маска скучающего аристократа дала трещину. Под ней проступило что-то страшное.

— Потому что твой муженёк — фанатик, — выплюнул он. — После твоей «казни», когда ритуал не сработал, он сорвался с цепи. Совсем. Окончательно.

Вампир отпустил моё плечо и начал расхаживать перед дверью, жестикулируя когтистыми руками.

— Он выжигал мои гнёзда по всему пограничью. Деревню за деревней, город за городом. Он устроил такую чистку, какой не было со времён Первой войны. Мои лучшие лейтенанты сгорели в его огне. Мои тени растаяли под его светом. Мне пришлось залечь на дно и восстанавливать численность стаи по крупицам. Месяц за месяцем, упырь за упырём.

Он резко остановился и повернулся ко мне.

— Мне нужны были бойцы, чтобы прорвать оборону на границах и добраться до крепости. Армия, а не горстка испуганных низших, которые разбегутся при первой вспышке драконьего огня.

Он схватил мою руку и с силой прижал ладонь к холодной ручке двери.

— А теперь хватит болтать.

Камень под моей ладонью потеплел. Тепло было странным, не физическим. Оно шло изнутри, из глубины двери, из самих рун. Словно что-то древнее проснулось и узнало меня. Узнало мою кровь.

Руны вспыхнули багровым, одна за другой, образуя светящуюся вязь. Механизм внутри тяжело вздохнул, проворачиваясь с глухим скрежетом. Засовы отошли. Петли застонали.

Дверь отворилась, выдыхая нам в лицо запах сырости, плесени и старой, засохшей крови.

Мы спустились вниз.

Винтовая лестница уходила глубоко под землю. Ступени были вырублены прямо в скале, отполированные тысячами ног за много-много лет. В стенах горели факелы, вспыхнувшие сами собой при нашем появлении. Магия этого места узнавала кровь хранителей.

Крипта открылась внезапно.

Огромный зал, вырубленный в толще горы. Потолок терялся во тьме, уходя вверх на десятки метров. Здесь было тихо. Мёртвая, давящая тишина, в которой звук наших шагов казался грохотом. Эхо металось между стенами, умножаясь и искажаясь.

В центре зала, окружённый кольцом погасших факелов, стоял Алтарь.

Глыба чёрного обсидиана, отполированного до зеркального блеска. Он был огромен: два метра в длину, метр в ширину. Идеальные пропорции для человеческого тела. Идеальное ложе для жертвы.

Я знала его. Я видела его в кошмарах едва ли не каждую ночь, когда закрывала глаза. Чёрный камень, холодный, как лёд. Оковы на запястьях. Лицо Валиана надо мной. Блеск кинжала. Боль, взорвавшаяся в груди.

И я видела пятна. Бурые, въевшиеся в камень пятна на поверхности алтаря. Моя кровь. Кровь Элары. Она так и не разложилась до конца, впитавшись в обсидиан, став частью этого проклятого места навсегда.

— Ложись.

Голос Эдриана прозвучал в тишине резко и властно.

Я посмотрела на него. В его глазах не было ничего человеческого. Только голод Бездны, который смотрел на меня сквозь его зрачки.

Бежать было некуда. Сзади лестница, которую он перекроет за долю секунды. Вокруг каменные стены без окон и дверей. Впереди алтарь и вампир, который ждал этого момента полгода.

Я медленно подошла к алтарю. Камень холодил кожу сквозь тонкую ткань сорочки. Я легла на спину, чувствуя, как холод проникает в тело, и уставилась в высокий сводчатый потолок.

Во снах я не замечала этого. В свете магического шара, который зажёг вампир, на потолке проступили фрески. Древние, полустёртые временем, выцветшие, но всё ещё различимые. Они рассказывали историю ритуала. Историю того, зачем было построено это место.

Я видела два сценария. Две судьбы. Два пути.

На одной фреске женщина лежала на алтаре, прикованная цепями. Над ней стоял мужчина с занесённым кинжалом. Кинжал опускался, кровь текла, и из раны, из разорванного сердца, вырывались чёрные тени. Они заполняли мир, пожирая свет, пожирая людей, пожирая само небо. Это был путь, который выбрал Эдриан. Путь насильственной смерти. Путь Бездны.

Но был и другой рисунок.

На второй фреске женщина стояла рядом с воином. Не лежала, а стояла. Не в цепях, а свободная. Она сама, своей рукой, пускала кровь на алтарь, и их окружало золотое сияние, которое отбрасывало тени назад, за край мира, в Бездну, откуда они пришли.

«Добровольно», — вспомнила я слова вампира в галерее. Сила даруется, а не отнимается.

— Приступим.

Эдриан достал кинжал, похожий на тот, каким Валиан убил Элару. Церемониальный клинок с зеленоватым лезвием, покрытый рунами.

Потянулся за кандалами, чтобы сковать мои руки.

Но не успел их надеть.

Сверху, с винтовой лестницы, раздался звук. Не шаги. Скрежет. Тяжёлый, мучительный скрежет, словно кто-то тащил неподъёмный груз по ступеням. Словно кто-то грузно шагал вниз, цепляясь за стены, оставляя на камне кровавые следы.

Эдриан резко обернулся, оскалив клыки.

Из темноты проёма, шатаясь и опираясь о стену, вышел Валиан.

Он был страшен.

Белая рубашка пропиталась чёрной кровью и прилипла к телу, обрисовывая рану в боку. Лицо было серым, землистым, покрытым испариной. Губы посинели. Под глазами залегли тёмные круги. Он шёл, волоча ногу, держась за стену, чтобы не упасть.

Этот яд убил бы обычного человека за минуту. Заставил бы захлебнуться собственной кровью, скрутил бы судорогами, выжег бы внутренности.

Дракон держался на чистой ярости.

В его руках не было огня. Магия покинула его, выжженная ядом, израсходованная в бою. Он был просто раненым, умирающим мужчиной, который спустился в ад, чтобы помочь женщине, которую сам когда-то убил.

— Отойди от неё.

Его голос был хриплым, булькающим. Кровь стояла в горле, и каждое слово давалось с трудом.

Эдриан рассмеялся. Искренне, заливисто, как ребёнок, которому показали забавный фокус. Посмотрел на ритуальный столик у алтаря и