Беглая жена генерала драконов - Майарана Мистеру

Библиотека в крепости была огромной. Высокие потолки, ряды стеллажей, запах старой бумаги и кожаных переплётов. Окна выходили на запад, и вечернее солнце заливало зал золотым светом.

Валиан сидел за столом у окна, склонившись над картой. Он поднял голову, когда я вошла, и наши глаза встретились.

— Ищешь что-то конкретное? — спросил он.

— Трактаты по медицине. Если они есть.

— Третий ряд слева, верхние полки.

— Спасибо.

Я нашла нужный стеллаж и попыталась дотянуться до книги на верхней полке. Не получилось. Слишком высоко, а лестницы поблизости не было.

— Позволь.

Он появился за моей спиной бесшумно, как тень. Протянул руку над моей головой и легко снял книгу. Его тело оказалось совсем близко, я чувствовала тепло его груди у своей спины.

— Вот.

Он протянул мне толстый том в потёртом переплёте. Наши пальцы соприкоснулись, и я почувствовала, как по коже пробежали мурашки.

— Спасибо, — повторила я, не поднимая глаз.

Он не отошёл. Стоял рядом, глядя на меня сверху вниз.

— Ты избегаешь меня.

— Нет. Я просто занята.

— Энн.

В его голосе было что-то, что заставило меня поднять глаза. Он смотрел на меня с выражением, которое я видела впервые. Мягкость. Уязвимость. Что-то очень человеческое под маской генерала.

— Я не знаю, как быть рядом с тобой, — призналась я. — Ты… ты пугаешь меня. Не потому что ты опасен. А потому что я не понимаю, что происходит.

— Что именно ты не понимаешь?

— Всё. Почему ты смотришь на меня так. Почему заботишься. Почему называешь по имени, которое я выбрала сама. Я была твоим врагом. Ты ненавидел меня. А теперь…

— А теперь я знаю, что ты не она.

Он сказал это просто, как нечто само собой разумеющееся.

— Я знаю, что ты не Элара Де Крест. Что ты другой человек в её теле. Что ты невиновна в её преступлениях.

— Откуда?

— Верховный инквизитор проверял тебя, пока ты спала. Его зовут Кассиан, он мой друг. Он сказал, что твоя душа… не отсюда. Что произошло то, что называют «Замещением». Душа Элары ушла, когда я её убил. А её место заняла ты.

Я молчала, переваривая услышанное. Значит, он знал.

— Почему ты не сказал раньше?

— Я хотел услышать это от тебя. Своими словами. Хотел, чтобы ты доверилась мне сама.

Я отвернулась, прижимая книгу к груди как щит.

— Меня зовут Анна. Анна Соколова. В моём мире я была врачом. Работала на скорой помощи. Спасала людей.

Слова полились сами, будто прорвало плотину.

— Я не помню, как умерла. Не помню, что случилось. Просто однажды я открыла уже здесь. В этом теле. С кинжалом в груди и именем убийцы.

Я повернулась к нему. В его глазах не было недоверия. Не было насмешки. Только внимание.

— Я не знаю, почему это случилось. Не знаю, как вернуться. Не знаю, есть ли куда возвращаться. Может быть, я умерла там. Может быть, моё тело лежит в морге, и родители хоронят меня, пока я здесь перевязываю раны чужим солдатам.

Голос дрогнул. Я сглотнула комок в горле.

— Вот кто я такая. Анна Соколова. Врач из другого мира. Призрак в чужом теле.

Валиан молчал. Потом протянул руку и осторожно убрал прядь волос с моего лица. Его пальцы были тёплыми.

— Не призрак, — сказал он тихо. — Ты самый живой человек, которого я встречал.

После того разговора что-то изменилось.

Валиан приходил в лазарет и помогал. Носил воду, менял повязки на простых ранах, разговаривал с солдатами. Генерал драконов, гроза врагов империи, подавал тазики с грязными бинтами и варил бульон для выздоравливающих.

Марта смотрела на это с нескрываемым изумлением, но помалкивала.

Мы разговаривали. Много. О разных вещах.

Я рассказывала ему о своём мире. О машинах, которые ездят без лошадей. О летающих кораблях, которые пересекают океан за несколько часов. О маленьких коробочках, которые позволяют говорить с людьми на другом конце света. О медицине, которая может заменить сердце или вернуть зрение слепому.

Он слушал, задавал вопросы, иногда не верил, иногда поражался. Его глаза загорались, когда я описывала антибиотики или анестезию. Он сразу понимал практическую ценность, сразу думал о том, как это можно применить здесь.

Он рассказывал мне о своём мире. О драконах, которые когда-то были отдельной расой, а потом слились с людьми. О войне с Бездной, которая длилась тысячу лет. О хранителях, которые запечатывали Врата своей кровью. О своей семье, погибшей в набеге вампиров, когда ему было двенадцать.

Мы ужинали вместе. Гуляли по стенам крепости вечерами, когда работа была закончена. Иногда молчали, просто наслаждаясь тишиной и компанией друг друга.

Я привыкала к нему. К его присутствию, к его голосу, к его взгляду. К тому, как он хмурится, когда думает. К тому, как смеётся, когда я говорю что-то, что кажется ему странным. К тому, как его глаза становятся золотыми, когда он волнуется.

Я привыкала, и это пугало меня больше всего.

Это случилось на седьмой вечер.

Мы сидели на крепостной стене, глядя на закат. Небо полыхало всеми оттенками оранжевого и розового, солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая горы в золото.

Я сняла повязку с руки утром. Благодаря лекарствам рана зажила, оставив грубый белый шрам через всю ладонь. Марта оказалась права: красиво не получилось. Но пальцы слушались, и это было главное.

— Покажи.

Валиан протянул руку, и я вложила в неё свою ладонь. Он осторожно провёл пальцем по шраму, и я вздрогнула.

— Больно?

— Нет. Просто… чувствительно.

Он не отпустил мою руку. Держал её в своих ладонях, разглядывая белую линию на коже.

— Ты сделала это ради меня.

— Я сделала это ради всех. Ради Марты, ради солдат, ради этого мира.

— Но прежде всего ради меня.

Я не стала спорить. Он был прав.

— Почему? — спросил он тихо. — Я убил тебя. Убил Элару, в чьём теле ты оказалась. Я ненавидел тебя, угрожал тебе, называл преступницей, обещал повесить всех, кто тебе дорог. Почему ты спасла меня?

Я смотрела на наши сплетённые руки. На его загорелую кожу и мои бледные пальцы. На шрам, который навсегда останется напоминанием о той ночи в крипте.

— Не знаю, — честно ответила я. — Может быть, потому что я врач и не могу смотреть, как кто-то умирает. Может быть, потому что увидела, каким ты был до всего этого, каким можешь быть. Может быть…

Я замолчала, не решаясь произнести это вслух.

— Может быть? — он подался вперёд, не отпуская мою руку.

— Может быть, потому что ты мне не безразличен. Как бы безумно это