Маврика - Инесса Мизер

сама его выбрала. Проверила кровь по старым знакам, посмотрела на руки, на спину, на то, как он держится. Она не берёт первого попавшегося. Он должен быть здоровым и выносливым. Маврика почувствовала, как к горлу подступает тошнота — не от напитка, а от этой холодной, расчётливой логики, в которой люди первобытным обществом в плане выживания. Человека выбирали как быка - осеменителя. Впервые она почувствовала что находится за пределами цивилизации. — И он… знает? — прошептала она. — Он понимает, зачем его держат? Лира опустила глаза, и этот жест сказал больше любых слов. — Думаю, догадывается. Но ему не объясняют. Ему просто дают еду, чистую воду, одежду. И ждут. -В нашем племени только девочки, а если рождается мальчик? Лира опустила глаза. -Их убивают. Так было из покон веков. С того первого коробля, что прибыл к нашим берегам. Как рассказывала моя бабушка... Мы были милосердны и не убили всех. Несколько - Сжа, так мы называем пленённых, мы взяли к себе, для продолжения рода. А несколько человек прогнали на ту сторону. Маврика сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. — Но ведь… ведь это ребёнок, — прошептала она, слёзы подкатили к глазам самопроизвольно. — Совсем маленький. Он даже не знает, что такое оружие. Он только плачет и тянется к матери… Лира опустила глаза, и на миг в них мелькнуло то, что она обычно прятала за насмешливой улыбкой, — искренняя боль. — Знаю, — тихо сказала она. — Я сама видела, как Илара держала такого младенца на руках и плакала так, будто у неё сердце рвали на части. Но потом она сделала то, что должна была сделать. Ради всех остальных. Ради тех девочек, что уже держат стрелы и смотрят на мир через единение с природой. Ради того, чтобы наш род не исчез. Маврика покачала головой, будто пыталась стряхнуть эти слова. -Почему вы не можете жить совместно с мужским племенем? Элементарный вопрос привёл Лиру в ярость. -Как...как ты, сестра старшей, смеешь говорить про жизнь с этими аборигенами? Ты окончательно потеряла рассудок? Они выманивают наших женщин, насилуют их. Принуждают рожать мальчиков, используют их в качестве рабынь. Они жестоки и кровожадны. Они хуже зверей. Животное защищает свою жизнь или территорию. А мужчины ради удовольствия отрубят тебе голову. Маврика отшатнулась — от силы, с которой ударили в сознании эти слова. В голосе Лиры не осталось ничего от прежней мягкости; он стал острым, как лезвие свежезаточенного ножа. Она смотрела на неё, тяжело дыша, будто только что пробежала по лесу от погони. Грудь вздымалась, пальцы сжимались и разжимались, будто ей хотелось схватить что-то тяжёлое, надёжное — топор, копьё, лук. — Другого пути нет, — процедила она, и ярость в её глазах понемногу сменялась чем-то другим — холодной уверенностью. — Я знаю, о чём говорю. У меня была сестра. Младшая. Её звали Мира. Она верила, что можно просто поговорить, можно договориться. Что не все мужчины злые. Что где-то есть племя, где женщины живут свободно, и никто их не трогает. Она ушла искать это племя, — продолжала Лира, и теперь голос её звучал ровно, пугающе ровно, будто она перечисляла список припасов перед охотой. — Ушла тайком, пока мы спали. А через три дня её принесли обратно. Не мужчины. Её нашли наши разведчицы. На границе болот. Она… она уже не могла говорить. Только стонала. А на рассвете умерла. И знаешь, что было на её теле? Следы верёвок. Следы ножей. И запах чужого костра. Лира сглотнула, и на миг в её лице проступила та девочка, какой она была когда-то — беззащитная, потерянная, глядящая на остывающее тело сестры. Но потом маска вернулась. — Так что не говори мне про «другой путь», Маврика. Я видела, какой он, этот другой путь. Он пахнет кровью. — Прости меня, — тихо сказала она. — Я не знала. Прости, что заставила тебя вспоминать. Лира медленно выдохнула. Огонь в её глазах погас, остался только пепел. Маврика вдруг вспомнила обрывок сна — или не сна? — тот, оттуда на неё смотрели чьи-то голубые глаза, спокойные, обрамлённые густыми ресницами. Она тряхнула головой, пытаясь отогнать видение. — Я должна его увидеть, — сказала она вдруг твёрдо. Лира сразу поняла о ком идет речь. — Зачем? Чтобы убедиться, что он живой? Так я тебе скажу: живой. И даже почти спокойный. Как будто он уже смирился с тем, что его судьба теперь решается нами. -Не знаю, я должна его увидить. Как ни как я - сестра старшей. И я имею права знать, что происходит в общине. Лира покачала головой. -Вейра никого не пускает к нему. Пока пленённые работают, за ними по периметру строго следит стража из лучниц. Маврика интуитивно чувствовала, что этот Сжа окажется не зверем. Не врагом. А просто человеком, у которого отняли выбор. И тогда придётся решать: оставаться ли такой, какой была вчера, или стать тем, кто перевернет систему ценностей у народа, который сотнями лет жил по волчьим законам. К утру все разбрелись по своим хижинам. До рассвета оставалось несколько часов. Маврика решила, что это наилучшее время для разведки. Она переоделась в темную одежду, волосы собрала в небрежный пучек и направилась в сторону стройки. Если не найду яму, то хотя бы посмотрю сколько лучниц находиться в дозоре. Тень скользнула между деревьями — Маврика двигалась почти бесшумно, будто сама ночь стала её союзницей. Тёмная ткань сливалась с сумраком. Лес здесь менялся: вместо густых зарослей виднелись расчищенные участки, груды свежесрубленных стволов, аккуратные связки лиан, которыми скрепляли брёвна. Маврика прижалась к стволу старого дерева, высматривая очертания дозорных. Где-то впереди, на развилке троп, мелькнула тёмная фигура — лучница, застывшая в неподвижности, словно вырезанная из камня. Ещё одна тень притаилась чуть выше, на развилке ветвей: наблюдательница устроилась на настиле из жердей, она спала крепко обхватив пальцами рукоять лука. Маврика осторожно обогнула груду брёвен, стараясь держаться в полосе густой тени. Её взгляд скользил по земле, выискивая знакомые приметы: неровность почвы, едва заметный провал, края, замаскированные ветками… Яма. Та самая, о которой говорила Лира — если она здесь, то должна быть неподалёку от новой линии укреплений, там, где глину смешивали с золой для особой прочности. Маврика задержала дыхание, когда ветка хрустнула под ногой — звук показался ей оглушительно громким в ночной тишине. Она вжалась в шершавую кору, пока взгляд лучницы на