Маврика - Инесса Мизер

из долины давно выбрали путь хаоса. Они любят свои мечи больше, чем свои земли. — закончила Вейра. Она наклонила голову, изучая Кедра как изучают трещину в клинке — чтобы понять, выдержит ли он удар. Нож она так и не опустила до конца, но остриё теперь смотрело не в грудь, а в землю, будто давая ему крошечную, почти незаметную поблажку. — Тарк пропал, говоришь? — повторила она, словно пробуя имя на вкус. В этом имени Дарье послышалось что‑то знакомое, далёкое. Кедр кивнул, не пытаясь скрыть ни горечи, ни облегчения от того, что она его поняла. — Да. Он ушёл за хребет, тогда и начались первые стычки. Говорил, что найдет способ помирить наши кланы… и не вернулся. А без него всё рассыпалось, как сухой мох от одного удара. Дарья, до этого сидевшая неподвижно, будто сама стала частью седла, вдруг тихо выдохнула. Сарема под ней шевельнулась, переступила с ноги на ногу, и этот тихий, живой звук словно прорвал застывшую тишину. Кедр сново окинул её ледяным взглядом. Вейра обошла незнакомца вокруг, будто оценивая его, потом кивнула головой своим помощницам. Те, молча шагнули вперёд и заломали его руки за спину. — Ты наш пленник, Кедр, — Вейра произнесла это без злорадства, ровно, будто озвучивала обычный порядок вещей. Её взгляд оставался холодным и прямым, не допускающим ни возражений, ни жалости. — Будешь трудиться на пользу нашей общины. Кедр дёрнулся было, но хватка помощниц была железной — они не ломали кости, но и не оставляли ни шанса вырваться. Он стиснул зубы, и в этом движении не было ни страха, ни покорности — только упрямое нежелание показывать слабость. Он сжал кулаки, ткань на запястьях натянулась под хваткой, но больше он не стал вырываться. Вместо этого, поднял глаза на Вейру — в них не было покорности, была злость. Он знал больше, чем сказал, это было заметно. — Сариза, возьми двоих и ведите его в общину, — твёрдо сказала Вейра, кивнув в сторону пленника, которого уже подталкивали вперёд крепкие руки помощниц. Несколько девушек с пленником растворились в сумраке между деревьями. - А мы продолжим охоту! Мысли водоворотом кружились в голове и мешали сосредоточиться на охоте. Пару раз она поднимала лук и пыталась прицелиться в глухаря, но птица оказывалась хитрее. Дарья резко опустила лук — глухарь уже растворился в густой листве, будто и не был вовсе. Она втянула носом влажный воздух, пропитанный запахом прелой хвои. Рядом возникла молодая девушка, лет семнадцати с веснушчатым лицом и толстыми рыжими косами за спиной. Руками она умело жанглировала тремя ножами, а те в свою очередь ни разу не задели её и не поранили. Её косы будто вспыхивали даже в полумраке леса, а ножи в её руках мелькали, как солнечные блики на воде — быстро, легко, без малейшей тревоги. Она усмехнулась и толкнув в бок Дарью тихонько шепнула ей. -Ну, давай, покажи как в тот раз. Пусть Вейра лопнет от зависти!? - Лира подмигнула, ловко поймав все три ножа и тут же спрятав их в петли на поясе. По инерции Дарья сжала рукоять лука чуть крепче. В глубине , в самой сути сознания выспывали образы охоты, той на которой она присутствовала раньше. Девушка сделала шаг вперёд, прислушиваясь к тишине, которая вдруг стала густой, почти осязаемой. Где‑то совсем рядом треснула ветка — лёгкий, осторожный звук, будто кто‑то затаился и ждал. Дарья подняла лук, медленно, чтобы не спугнуть, и нашла взглядом тень среди листвы. Лира замерла рядом, даже дышать стала тише. Её весёлость куда‑то исчезла, уступив место той самой собранности, что отличала всех воительниц племени. Дарья взяла стрелу в руки и язык сам собой стал нашептывать заклинание... слова лились тихо, почти беззвучно, будто шелест ветра в кронах. Древние слоги, ложились на воздух тонкой, едва видимой дымкой. На оперении стрелы вспыхнули тонкие серебряные нити — они заструились, словно живая ртуть, и тут же впитались в дерево. Лира, стоявшая рядом, не знала этих слов, не чувствовала этой магии, но доверяла тому, что видела. — Не понимаю, как ты это делаешь, — прошептала Лира, не сводя глаз с мерцающей стрелы. Дарья покачала головой, не отрывая взгляда от тени в листве. — Я сама не понимаю. Она снова подняла лук, и на этот раз в её движениях появилась странная уверенность — будто не она управляла оружием, а сама стрела тянула её руку туда, где пряталась добыча. Тень шевельнулась, выдав себя лёгким движением, и в тот же миг стрела сорвалась с тетивы. Прорезав воздух с тихим, почти музыкальным свистом, стрела обогнула ветку, скользнула между листьями и точно нашла цель. Олень дрогнул и бесшумно рухнул вниз, запутавшись в ветвях. Тишина повисла на мгновение. Потом Лира выдохнула, широко распахнула глаза и с торжественным видом произнесла: — Ну… вот, пусть только попробует сказать,что мы криворукие. В её голосе звучала гордость и уважение. Вейра, стоявшая чуть поодаль, медленно подняла бровь. Она не спешила подходить, не спешила хвалить — но в её взгляде читалось: она всё видела. Маврика проделывала это уже не в первый раз. Но опасения за сестру были. После того, как она исчезла на три дня и вернулась с пустым взглядом. Сестра была реальна обеспокоена, в себе ли она, после всех потрясений, что пришлось ей пережить. Бедная девочка могла сойти с ума. Но сегодня, видя как она снова охотиться вместе со своей семьёй, тревога по-немногу начала отступать. Маврика двигалась привычно, уверенно, её рука не дрожала, а в глазах снова мелькал тот самый живой огонёк — не безумный, а свой, родной. Вейра сделала шаг вперёд, не сводя взгляда с Маврики, произнесла: — Ты снова с нами, сестра... Маврика на мгновение замерла, будто не веря, что эти слова адресованы ей, а потом коротко, почти незаметно кивнула. В этом кивке было столько, сколько не выразишь словами: благодарность и облегчение. Лира, стоявшая рядом с подругой, тихонько хмыкнула, снова подхватив один из ножей и ловко подбросив его в воздухе. — Ну вот, теперь у нас две лучшие охотницы, это я и Маврика — прошептала она, подмигнув ей — С такими напарницами вам никакой зверь не страшен! Вейра улыбнулась, стряхнув с себя лишние мысли, хлопнула ладонью по рукояти ножа и твёрдо игромко сказала: — Соберите добычу, мы возвращаемся в лагерь. И пусть кто‑нибудь скажет старейшинам, что Маврика снова с нами — пусть