Брат подруги. Назови меня своей - Мария Абдулова

в себе я до этой секунды и не подозревала. Вспыхивает, разливается по венам, повышая температуру, и скручивается узлом внизу живота. Ощущения одновременно странные, необычные и… Приятные?

Ещё и воздух вокруг будто искрит… И дыхание сбивается. И как же хорошо, что сижу, а не стою. Хорошо, что уже красная, как помидор. Хорошо, что здесь больше никого нет, иначе…

Шумно выдыхаю, когда брат подруги резко вскидывает глаза к моему лицу. А следом сразу понимаю, что ТАК на меня ещё никто не смотрел. Ни разу за мои почти двадцать три года. Нескромно, прямо, остро. По-взрослому.

- Ещё есть что сказать?

Его голос отзывается во мне и, кажется, по всему залу ощутимой вибрацией. Заполняет всё пространство. Тревожит сладко, будто мне и без того ощущений, им вызванных, мало. Дурманит.

- Нет… - киваю, противореча самой себе, и тут же отрицательно качаю головой, выпалив: - Да, есть!

От одной только мысли о том, какой наверняка дурочкой выгляжу со стороны, хочется сделать фейспалм, но Баграев на мою тормознутость и бровью не ведёт, что придаёт немного сил для того, чтобы, наконец, сформулировать кашу из мыслей в чёткое и осмысленное предложение.

- Я не предательница, Тамерлан Заурович. Клянусь.

- Чем?

- Чем хотите.

- Даже так? - он дёргает вопросительно бровью и, не дожидаясь ответа, словно обещает: - А ведь я могу хотеть многого, Маруся. Не боишься?

Ошеломлённо хлопаю ресницами, теряя только-только обретённую с таким трудом концентрацию.

Что же ты со мной делаешь, брат подруги… Я же и так целиком и полностью твоя, даже если об этом молчу.

Тамерлан внимательно отслеживает мою реакцию, сверля своими космическими чёрными, и воздух между нами уже не просто искрит, а плавится от напряжения.

- Ну и пусть… - шепчу, не в силах оторвать от него глаз. - Не боюсь.

- Смелая Ласточка. Только с другими такой быть нельзя. Небезопасно.

- А с вами? - вылетает прежде, чем успеваю себя остановить. - Можно?

На его губах снова появляется эта сногсшибательная полуухмылка. Я понятия не имею каким образом наш разговор свернул в это русло и к чему именно он приведёт, но одно осознаю предельно ясно - чтобы видеть старшего брата подругитаким,готова на всё. И заживо гореть в нём же. И играть в игры по правилам, которых не знаю.

- Только мне и можно, Маруся. Других вариантов у тебя нет и не будет.

Ох… Просто “ох” и всё! Прозвучало так, будто к пожизненному меня приговорил. А я и не против. Я только “за”.

- Тогда… Получается, что вы… Верите мне?

Не усну, если не услышу положительный ответ на свой вопрос. Но вместо того, чтобы меня успокоить, Баграев, кинув взгляд на свои дорогущие часы, вдруг поднимается на ноги и одним выверенным движением застёгивает пиджак. Молча. Берёт телефон в руки. Тоже молча. И поворачивается лицом к выходу. Снова, чёрт возьми, молча!

Стону про себя, пялясь снизу вверх на его эффектный профиль.

Ну за что мне это, а? Подменила, называется, коллегу! Заработала себе на интернет с утренним кофе! В итоге только синяки заработала, вляпалась непонятно куда и без вины виновной оказалась. Уволюсь отсюда нафиг завтра же!

- Не надо. Это теперь мой ресторан, - мужчина опускает на меня глаза. - Тебе здесь больше ничего не угрожает.

Я настолько в шоке от услышанного, что даже не осознаю, что думала вслух.

- Вы его купили?!

Тамерлан, вводя в меня ещё больший ступор, протягивает ладонь и невесомо заправляет выбившуюся из пучка после дёрганья меня туда-сюда управляющим прядь волос за ухо.

- Нет, Ласточка, - каждое слово, как разряд тока. - Я просто забрал то, что моё по праву.

От автора: Дорогие читатели, как вам Тамерлан? Жду ваши первые впечатления о нём в комментариях) И, да, напоминаю, что главы могут выходить 2 раза в день - утром и вечером, поэтому следите за обновлениями и, конечно, добавляйте книгу в библиотеки, чтобы не пропустить продолжение)

4. (Не)лишняя

От усталости болит, кажется, всё тело. Шея, руки, спина, ноги. Поэтому волочусь до метро, едва переставляя последние, пока мимо меня праздно прогуливаются прохожие - кто парами, кто компанией, кто с музыкой в ушах. Я им не завидую (ну, ладно, может быть немного), так как выходной сегодня не только у них, но и у меня тоже, что означает отсутствие занятий в университете и вторую смену в ресторане, позволяющую мне провести вечер так, как душе угодно. Ещё и пришедшая сегодня первая после смены руководства зарплата очень греет душу. Так и подмывает заказать что-нибудь вкусненькое и вредное, чтобы себя порадовать, но я пока просто смакую приятную сумму в приложении банка и добрым словом вспоминаю причину моей идиотской улыбочки и кардинальных перемен на работе в одном лице.

Тамерлан меня не обманул. Ресторан, действительно, перешёл во владение к нему и после этого в короткие сроки произошло столько, сколько не происходило за мои почти полгода работы в нём. Кадровая чистка, начиная с начальства и заканчивая кухонными работниками, набор нового персонала, их обучение, пересмотр концепции, меню, выплат сотрудникам и так далее и тому подобное. Голубева и управляющего, будто и не бывало никогда. Девчонки с вечерней смены рассказывали мне, что последний, перед тем как окончательно кануть в небытие, появлялся на днях и выглядел, мягко говоря, неважно - жалкий, без прежней спеси, избитый и с гипсом от кончиков пальцев до плеча на правой руке. Той самой руке, которой дёргал и держал меня в тот день. До сих пор, кстати, синяки не сошли из-за него, гада… Вот что, значит, карма! Бывший хозяин исчез и где он и что с ним не знал никто, впрочем, как и о Ксюхе, которой я высказала всё, что думаю, успокоившись после того разговора наедине с Тамерланом. Она моё голосовое сообщение прослушала, но ничего на него не ответила, а потом и вовсе перестала появляться в сети и в ресторане. Правда, никто по ним и тех, кого уволили, не горевал, так как личностями они были, прямо говоря, не очень, да и некогда было. Новое руководство взялось за свои обязанности со всей ответственностью и энтузиазмом и их старания окупились очень скоро, в связи с чем к нам уже какой день подряд посетители шли плотным потоком, что, конечно, влияло на зарплату с чаевыми и в то же время порядком вымотывало. Но