Сплошная непредсказуемость - Кендалл Райан

— Рад, что моя гибель тебя так забавляет.

— Гибель? — Он утирает слезы. — Скажи лучше: жестокое убийство. Когда она узнает, она прикончит тебя. Медленно. Тем, что окажется под рукой на кухне.

— Она автор кулинарных книг. У нее много кухонной утвари.

Это заявление вызывает у Фостера новый приступ хохота.

— Ты обязан ей сказать.

— Я знаю.

— Прямо сегодня. Ты должен выложить ей все сегодня.

— Я знаю.

Я представляю лицо Эмми, когда она дойдет до седьмого раздела этого договора. Предательство. Ярость. То, как она, наверное, швырнет в меня чем-нибудь. Честно говоря, я это заслужил.

Фостер хлопает меня по плечу.

— Приятно было познакомиться, Дженсен.

Остаток дня я пытаюсь сообразить, как сообщить своей новой соседке, что она случайно согласилась стать моей фиктивной девушкой, что через неделю ей предстоит знакомство с моим начальником, и что, кстати, он считает, что нам стоит вместе переехать на Аляску.

К моменту выхода из офиса плана у меня так и нет.

Но время вышло.

Дома меня ждет Эмми Маршалл, которая, скорее всего, готовит что-то божественно пахнущее и понятия не имеет, что ее жизнь вот-вот станет куда сложнее.

Осталось только придумать, как признаться во всем и не быть убитым в процессе.

Глава пятая

ОТКРОВЕНИЕ

Эмми

Экран ноутбука издевается надо мной уже сорок пять минут.

«Глава седьмая: Утешительная еда для души», — мигает курсор.

А под ним? Ничего. Сплошное белое пространство и ноль вдохновения.

Я переписывала первый абзац шесть раз. Шесть раз удаляла его. Заварила чашку чая, забыла о нем и обнаружила его остывшим час спустя. Классика.

Кулинарную книгу нужно сдать через два месяца. «Готовим для своего человека (даже если он ворчит)» — название казалось милым и коммерчески успешным, когда я его предлагала, но теперь мне кажется, что Вселенная зло шутит надо мной, ведь я переехала к самому ворчливому человеку на свете.

Не то чтобы Крю был моим человеком. Очевидно. Он мой сосед по квартире. Который случайно оказался ворчуном. И красавцем. И разгуливает без футболки в десять вечера, как будто это абсолютно нормальное занятие.

Сосредоточься, Эмми.

Мне нужно, чтобы эта книга выстрелила. Не только ради карьеры, не только чтобы доказать Гэвину и родителям, что я могу справляться со взрослой жизнью без постоянных кризисов, но и потому, что баланс моего банковского счета застрял на цифре, от которой мне хочется плакать каждый раз, когда я его проверяю.

Аванса от издателя хватило на залог и первый месяц аренды здесь. Если я не сдам рукопись вовремя, то не получу вторую половину гонорара. И не смогу доказать никому — включая саму себя, — что вся эта затея «следуй за своей мечтой» не была грандиозной ошибкой.

Никакого давления, совсем.

Мой телефон вибрирует. Я бросаю взгляд на экран.

Мама.

Я подумываю проигнорировать звонок. Я люблю свою мать, но у нее есть шестое чувство звонить ровно в тот момент, когда я пытаюсь быть продуктивной. Она словно знает.

Телефон продолжает вибрировать.

Я отвечаю: — Привет, мам.

— Эмми! Как на новом месте? Как спалось? В районе безопасно? Твой отец поискал на одном из этих сайтов с криминальными картами, и его беспокоит взлом машины в трех кварталах отсюда, но я сказала ему, что это просто городская жизнь…

— Мам. Выдохни.

Она шумно вдыхает.

— Прости. Я просто волнуюсь. Ты же меня знаешь.

Знаю. Линда Маршалл беспокоилась о своих детях еще до нашего рождения, и останавливаться она не собирается.

— Квартира отличная, — говорю я ей. — Очень милая. Идеально чистая. Мой сосед, эм… — Я ищу слово, которое не было бы пугающе горячим или сбивающим с толку своей напряженностью. — Тихий.

— Тихий — это хорошо! Тихий означает, что ты можешь писать. Как продвигается книга?

Я смотрю на свой пустой экран.

— Отлично. Слова так и льются.

— Это чудесно, милая. Мы с отцом так тобой гордимся. Три кулинарные книги! Наша маленькая девочка — публикуемый автор.

В груди поселяется вина. Ненавижу ей лгать, но я также не справлюсь с тревожными звонками, которые последуют, если я признаюсь, что за последние две недели написала примерно три нормальных абзаца.

— Спасибо, мам.

— Теперь насчет воскресного ужина. Ты же придешь? И приведешь своего соседа? Нам бы очень хотелось с ним познакомиться. Гэвин сказал, что он из ФБР, и это очень впечатляет, но я бы хотела сама убедиться, что он не какой-нибудь…

— Мам, я не приведу соседа на семейный ужин. Это было бы странно.

— Почему странно? Мы кормим людей. Это то, что мы делаем. Он недоедает? Гэвин сказал, что, похоже, он питается только протеиновым порошком.

— Он… — Я делаю паузу. — Откуда Гэвин знает, что он ест?

— Он проверил холодильник, пока ты разбирала вещи. Сказал, что он похоже на унылую лабораторию.

Ну конечно.

— Я подумаю, — отвечаю я. Это мой стандартный ответ, когда я не собираюсь что-то делать, но не хочу спорить. — Мне пора возвращаться к работе.

— Хорошо, милая. Я люблю тебя. Звони, если что-нибудь понадобится. Или даже если не понадобится. Просто звони. Мне приятно слышать твой голос.

— Я тоже тебя люблю, мам.

Я вешаю трубку и снова смотрю на ноутбук.

Утешительная еда для души.

Что вообще такое утешительная еда? Наверное, это еда, благодаря которой вы чувствуете себя в безопасности. Как будто о вас кто-то заботится. Как будто вы дома.

Я вспоминаю прошлый вечер, как изменилось лицо Крю, когда он попробовал пасту. Эту крошечную трещину в его броне, словно он забыл, что еда может приносить удовольствие.

Может быть, в этом и заключается задумка: готовить для людей, которые забыли, как получать удовольствие.

Я начинаю печатать.

Мой телефон снова вибрирует. На этот раз это мой агент, Рэйчел.

— Привет, Рэйч.

— Эмми! Быстрая проверка. Как продвигается рукопись?

— Отлично, — лгу я второй раз за пять минут. — Прямо на глазах обретает форму.

— Замечательно. Потому что я только что поговорила с твоим редактором, и она в полном восторге от этой книги. Думает, что это может стать твоим прорывом. Больше тираж, масштабнее маркетинговая кампания, может быть, даже турне.

У меня все обрывается внутри.

— Турне?

— Пока ничего не подтверждено. Но редактор настроена оптимистично, а значит, черновик должен быть безупречным. Но никакого давления.

— Никакого давления, — слабо отзываюсь я.

— У тебя все получится, Эмми. Я в тебя верю. Скоро созвонимся!

Она вешает трубку до того, как моя паника успевает вырваться наружу.

Турне. Больше тираж. Мой прорыв.

Я смотрю на свои жалкие три абзаца, и мне хочется кричать в подушку.