Сплошная непредсказуемость - Кендалл Райан

— Чисто, — подхватывает Гэвин. — Стерильно. Как в больничной палате.

В дверном проеме возникает Крю.

— Я предпочитаю простоту.

— Простота — это еще мягко сказано, — бубню я под нос, хотя в голове уже вижу потенциал.

Гирлянды с теплым светом вдоль потолка, бабушкино лоскутное одеяло на кровати, растения на подоконнике — если, конечно, я не убью их, — и мой яркий персидский ковер, чтобы перекрыть этот тоскливый ковролин.

— С этим можно работать, — произношу я скорее сама для себя.

Гэвин помогает мне занести последние коробки, а затем отводит Крю в коридор. Ему кажется, что он действует незаметно. Как бы не так.

— Эй. Надо поговорить.

Я наблюдаю за ними из дверного проема, делая вид, что раскладываю книги. Гэвин стоит, скрестив руки на груди и вздернув подбородок, всем своим видом демонстрируя, что настроен решительно. Крю просто стоит с непроницаемым выражением лица.

— Если причинишь моей сестре боль, — произносит Гэвин тихим, угрожающим голосом, — я превращу твою жизнь в ад. Мы поняли друг друга?

Повисает пауза.

Затем Крю отрывисто чеканит: — Предельно.

И все. Одно единственное слово. Никаких оправданий, никакого позерства. Просто сухое принятие к сведению.

Гэвин слегка теряется от отсутствия отпора. Он сдержанно кивает, поворачивается и замечает, что я разглядываю их.

— Я пойду. — Он подходит и обнимает меня, сжимая до хруста в ребрах. — Ты уверена, Эм? Жить с парнем, которого только что встретила?

— Мы это уже проходили, Гэв. Я буквально в полной безопасности.

— Я не об этом… — Он вздыхает. — Просто позвони мне, если хоть что-то покажется подозрительным, хорошо? Что угодно.

— Обязательно.

Он бросает на Крю последний взгляд — нечто среднее между предупреждением и неохотным смирением — и уходит.

Без тревожной энергии Гэвина квартира ощущается совсем по-другому. Тише. Может, спокойнее.

Крю стоит у кухонной стойки, убрав руки в карманы.

— Не буду мешать обустраиваться.

— Спасибо. — Я мешкаю. — И спасибо за то, что… э-э, не врезал моему брату. Я знаю, он иногда перегибает палку.

На лице Крю что-то мелькает. Почти улыбка, но все же не она.

— Он заботится о тебе. За это нельзя винить.

А потом он исчезает в своей комнате, и я остаюсь наедине с шестью коробками и пустой спальней.

Пора превратить это место в свой дом.

——

Три часа спустя спальня приобретает мой характер.

Гирлянды, развешанные по потолку, заливают все вокруг теплым, радостным светом. На кровати — лоскутное одеяло моей бабушки, сшитое из мягкого хлопка. На подоконнике — растения: сансевиерия и суккулент, которого я назвала Гарольдом. На тумбочке — стопка книг, потому что я еще не разобралась с книжными полками. Персидский ковер приглушенных розовых и мятных оттенков смягчает пол.

Не идеально. Но это мое.

Я отступаю на шаг, чтобы полюбоваться своей работой, и чуть не спотыкаюсь о коробку, которую еще не распаковала. В моем стиле.

— Ты, э-э…

Я резко разворачиваюсь. В дверях стоит Крю, и выражение его лица не поддается расшифровке. Он медленно скользит взглядом по комнате — огни, буйство красок, организованный хаос, который я создала, — и я готова поклясться, что его левый глаз на секунду дергается.

— Перебор? — спрашиваю я.

— Нет. — Слово звучит немного сдавленно. — Просто… этого много.

— Это плохо?

Он молчит секунду, продолжая рассматривать обстановку.

— Это непривычно.

Я не могу понять, комплимент это или критика, поэтому просто улыбаюсь.

— Непривычно — это ведь хорошо? Не дает заскучать.

Крю ничего не отвечает. Лишь сдержанно кивает и снова исчезает.

Ну и ладно.

Остаток дня я провожу, распаковывая свои кухонные принадлежности, которые на самом деле и есть самое важное. Мой стационарный миксер. Моя коллекция деревянных ложек, каждая из которых отполирована до блеска за годы использования. Чугунная сковорода, которую подарила мне мама, когда я выпустила свою первую кулинарную книгу. Коробка с бабушкиными рецептами, скрепленная скотчем и надеждой.

К тому моменту, как я заканчиваю, солнце клонится к закату, а я дико голодна.

Сначала я завариваю чай. Делаю глоток и ставлю кружку на стол, а сама заглядываю в холодильник, чтобы посмотреть, с чем мне предстоит работать.

Ответ: почти ни с чем. Холодильник Крю организован до ужаса идеально — все в прозрачных контейнерах, этикетками наружу, строго по категориям, — но в основном это протеиновые коктейли, яйца и овощи, выглядящие так, будто в их жизни никогда не было радости. Придется это исправить.

Мои скромные покупки, сделанные сегодня днем, лежат на нижней полке и кажутся здесь неуместными: сливочное масло, сливки, кусок пармезана, немного свежей зелени. Все самое необходимое, чтобы продержаться до тех пор, пока я не смогу нормально закупиться.

Сейчас я достаю привезенную с собой пасту и принимаюсь за дело. Чеснок отправляется на сковороду, наполняя кухню аппетитным ароматом и шкворчанием. Пармезан, масло, всплеск вина. В кастрюле бурлит вода для пасты, пар уходит под потолок.

Вот моя стихия. Готовить. Творить. Кормить людей.

— Аппетитно пахнет.

Я поворачиваюсь и вижу Крю, опирающегося на стойку со скрещенными на груди руками. Он переоделся в другую черную футболку — у него вообще есть другие цвета? — а его волосы слегка влажные, будто он только что из душа.

Я стараюсь об этом не думать.

— Паста, — говорю я. — Ничего сложного, просто сообразила на скорую руку. Будешь?

— Нет, спасибо. У меня есть… — Он неопределенно машет рукой в сторону холодильника.

— Твои протеиновые коктейли?

— В них есть все необходимое. С точки зрения питательности.

Я наблюдаю, как он достает одну из этих унылых бутылочек с готовой смесью, и у меня сердце кровью обливается.

— Это не еда. Это наказание.

— Это эффективно.

— Это удручающе. — Я помешиваю соус, стараясь не осуждать, но у меня не получается. — Когда ты в последний раз нормально ел? Ну, так, чтобы сесть, насладиться вкусом, а не просто заправить организм калориями?

Крю молчит, что само по себе становится ответом.

— Так, нет. — Я наставляю на него деревянную ложку. — Категорически нет. Сегодня ты ешь нормальную еду. Это не обсуждается.

— У меня режим…

— Твой режим переживет одну тарелку пасты. — Я уже тянусь за второй пиалой. — Садись. Считай это упражнением на сплочение для соседей по квартире.

Он смотрит на меня так, будто я предложила вместе ограбить банк.

Но после долгой паузы все же выдвигает стул и садится.

Победа.

Я раскладываю пасту — пенне под простым соусом «альфредо», щепотка перца, пару листочков базилика сверху — и ставлю тарелку перед ним. Затем беру свою пиалу и сажусь напротив. Это едва ли не самое любимое мое блюдо, я готовлю его постоянно. Всего четыре ингредиента, а