Сплошная непредсказуемость - Кендалл Райан

— Ешь, — приказываю я.

Крю берет вилку с таким видом, словно она может его укусить. Пробует. Медленно жует.

И в этот момент на его лице что-то меняется.

Едва заметно — лишь глаза чуть расширяются да расслабляются желваки, — но я успеваю перехватить этот момент. Он съедает еще порцию. За ней еще одну.

— Это… — Он замолкает, словно подбирая нужное слово. — Вкусно.

— Я знаю. — Я расплываюсь в улыбке. — Я же профессионал.

Минуту мы едим в тишине, и я ловлю себя на том, что разглядываю его через стол. Четкую линию челюсти. Шрам, рассекающий бровь, расспросить о котором не хватает дерзости.

Его сложно назвать красивым в классическом понимании. Черты лица слишком резкие, суровые. Но в нем есть нечто такое, от чего невозможно отвести взгляд. Напор. Мощная энергетика. Эта его точеная челюсть и накачанные мышцы.

А еще у него просто невероятные предплечья. Обычно я не обращаю внимания на это, но то, как Крю сжимает вилку, поражает мое воображение.

Соберись, Эмми.

— Слушай, — выдыхаю я, отчаянно нуждаясь в разговоре, чтобы отвлечься. — Могу я кое-что спросить?

Он поднимает взгляд. Настороженный.

— Смотря что.

— У тебя, э-э… — Я накалываю пасты на вилку, неожиданно занервничав. — У тебя есть девушка? Спрашиваю просто для того, чтобы знать, стоит ли мне ждать гостей или вроде того.

Он давится пастой, и ему приходится схватиться за стакан с водой, чтобы прийти в себя. Когда Крю наконец поднимает на меня глаза, на его лице застыла смесь шока и замешательства.

— Нет, — произносит он. — Девушки нет.

— Оу. — Я хлопаю ресницами. — Хм.

— Что?

— Ничего, просто… — Я неопределенно машу рукой в его сторону. В сторону всего его облика. — Я удивлена, только и всего.

Он хмурится.

— Почему?

О боже. Зачем я вообще это начала?

— Ну потому что ты, э-э… Сам понимаешь. — Я снова взмахиваю рукой, на этот раз более хаотично, будто это может хоть что-то объяснить. — Ты — это ты.

Он приподнимает темную бровь.

— Без понятия, что это значит.

— Это значит, что ты… — Я делаю вдох. Просто скажи это. Будь нормальной. — Ты просто прелесть. Высокий, угрюмый, мускулистый… Я к тому, что женщины, наверное, мечтают залезть на тебя, как на дерево, и я просто говорю, что если бы я была свободна и искала кого-то, хотя я не ищу, то есть я свободна, но не ищу, я просто… — Я запихиваю в рот пасту. — Не бери в голову. Я больше ничего не скажу.

Наступает долгая, мучительная тишина.

Крю смотрит на меня так, словно у меня выросла вторая голова. Его уши… они что, розовеют?

— Как на дерево, — медленно повторяет он.

— Пожалуйста, забудь, что я это сказала.

— Залезть на меня, как на дерево.

— Немедленно. Забудь немедленно. — Я совершенно точно покраснела. Все лицо горит. — Прости. Я просто иногда говорю не подумав. Слова сами срываются с языка. Это проблема.

Еще какое-то время Крю молчит. Затем откашливается, опускает взгляд на тарелку и произносит: — Это правда очень вкусно.

Смена темы принята. С благодарностью.

Мы заканчиваем ужинать в неловком молчании, и я уже складываю посуду в раковину, как вдруг вспоминаю.

— Черт. Мой чай.

Я уверена, что кружка так и стоит на стойке, где я бросила ее час назад. Уже остывшая, забытая, оставляющая липкий след на граните.

Но когда я тянусь к ней, кружки там нет.

Я оборачиваюсь и вижу, что Крю моет ее в раковине.

— Тебе не обязательно было это делать, — говорю я.

— Все нормально.

— Я собиралась забрать ее. Просто забыла из-за всей этой распаковки вещей и прочего…

— Все в порядке, — повторяет он, но в его голосе проскальзывает едва уловимое напряжение.

Оу.

Я вспоминаю семнадцатистраничный договор об аренде. Разделители, систематизированные по темам. То, как его холодильник смахивает на идеальную доску из «Пинтереста» с заготовками еды.

Забытая на стойке кружка, должно быть, сводила его с ума.

— Извини, — произношу я. — Я исправлюсь. Я знаю, что могу быть, эм, рассеянной.

Крю вытирает кружку насухо, аккуратно ставит ее в шкафчик и поворачивается ко мне.

— Нам обоим нужно привыкнуть.

Это очень великодушно с его стороны, учитывая, что я почти уверена: он хотел помыть эту кружку, как только я ее поставила.

Где-то в глубине коридора раздается громкое мяуканье, и из-за угла вылетает рыжее пятно.

— Мерфи!

Полосатый кот бежит ко мне так, словно ждал этого момента весь день: Одно ухо у него свисает набок, из-под губы торчит единственный клык. Он тут же принимается виться у моих ног, громко мурлыча.

— Привет, маленький, — сюсюкаю я, присаживаясь на корточки, чтобы почесать его за ушами. — Скучал по мне? А я по тебе скучала. Ты такой красавец. Да, ты самый красивый.

Мерфи мурчит как трактор и трется мордой о мое колено.

— Он так обычно не делает.

Я поднимаю взгляд. Крю стоит на кухне, скрестив руки на груди, и наблюдает за нами с выражением на лице, которое я могу описать только как «предательство».

— Как не делает?

— Вот так. Он ненавидит всех.

— А меня он не ненавидит. — Мерфи плюхается на спину, подставляя брюшко, и у меня вырывается восхищенный вздох. — Боже мой, он показывает мне пузико! Крю, ты видишь? Он подставил животик!

— Этот кот живет у меня два года. Он ни разу так не делал.

Я чешу Мерфи пузо, и тот заводит свою песню еще громче.

— Может, тебе просто стоит заслужить его доверие?

Крю издает звук, похожий на фырканье.

— Я его кормлю. Я дал ему дом. Я вожу его к ветеринару.

— Отношения — это не бартер. — Я в последний раз поглаживаю Мерфи и поднимаюсь на ноги. — Нельзя просто ставить галочки в пунктах и ждать взамен любви.

На лице Крю снова что-то мелькает — появляется и исчезает прежде, чем я успеваю понять, что именно.

— Пойду поработаю, — произносит он. — Если что-то понадобится, дай знать.

И скрывается в своей комнате, тихо щелкнув дверью.

Я опускаю взгляд на Мерфи, который уже с невозмутимым видом умывается на полу, будто ничего не произошло.

— Твой папочка немного вспыльчивый, да?

Мерфи выдает сдержанное «мяу».

— Ага. — Я беру бутылку воды и направляюсь к себе. — Я тоже заметила.

Моя спальня переливается теплым светом гирлянд. Бабушкино лоскутное одеяло приятно мягкое, когда я устраиваюсь на свою первую ночь в новом доме.

Здесь довольно тихо. Странно. Все звуки чужие — гул незнакомого холодильника, скрип половиц, к которому я еще не привыкла.

Но в животе у меня вкусная паста, рядом на кровати устроился и урчит кот, а в соседней комнате