Сделай мне красиво! - Дина Зарубина

Сгребла два тома и водрузила на стол. Неделя ушла на тщательное изучение экономики. Нет, не Средневековье. Я бы сказала, зарождение буржуазной формации. Потому что станки были разные изобретены, мануфактуры и фабрики построены, класс промышленников начал богатеть. Но пока сословные различия деньги во главу угла не ставили. Нищий граф мог того богатеющего купца собаками при желании затравить и уплатил бы лишь виру, да в монастыре годик поболтался.

Натуральное хозяйство и ручной труд только в нашем углу процветали, потому что громоздкий механический ткацкий станок мало привезти, его наладить надо, ткачиху выучить, сырьем обеспечить. Барону Роттерхайму это не надо, ему и так все привезут из-за моря. Бархат и шелк, атлас и парчу. А остальные про такое и не ведали, кросна есть, вот и ладно. Дядя тоже возит в монастырь ткани со склада в порту. В монастыре только кроят, вышивают и кружева плетут. Ткацкая есть, но там три пожилые монахини работают, полотно и мешковину ткут.

С экономикой разобрались, надо с даром разбираться. Кажется, девочку из Ринги тетка выперла из-за страха, что местный магистр определит в ней ведьму. Магистр и орден «Щит Бренны», ага. Будем искать и будем читать.

Магистр тоже ведь не по своей воле в захолустье приехал, надо полагать, сослали. Как у нас с Камчаткой и Дальним Востоком, кто туда по своей воле поедет? Язык тот же, а страна совсем другая, и жизнь другая. Романтикой наешься за пару лет и обратно потянет, в обжитые районы потеплее.

Остальные послушницы библиотекой почти не пользовались. Любовные романы, контрабандой доставляемые в монастырь, до дыр зачитывали. Я тоже ради интереса прочла, надо же знать, как тут понимают отношения и высокие чувства. Плохо понимают. Признались в любви, поцеловались, а там или муж-ревнивец пронзит обоих на ложе страсти мечом, то жестокий король казнит возлюбленного, то дева отравится от того, что стала женой другого. «Долго и счастливо» в любви тут не предполагалось, любовь всегда кончалась трагически. Наилучший вариант – любимый зарезал возлюбленную в лесной сторожке и с собой покончил, чтоб пасть на ее тело и обнять. Вот чтоб сбежали, поженились, стали добра наживать и нарожали кучу детишек, такого и в помине не было. То есть брак и дети отдельно, а любовь отдельно.

Потому пансионерок ждало замужество по сговору, а послушниц ничего не ждало, кроме пострига, их уже признали неликвидом на брачном рынке. И меня, стало быть, тоже. Возмущало меня такое положение до крайности. И тик можно вылечить, если взяться, и заикание, не такие уж серьезные дефекты. Но приходилось язык прикусывать, помнила ошибку с рунами. Да и сама по молодости-глупости много наворотила невоздержанным языком и взрывным характером. Мне надо Лотту из монастыря вытащить живой, здоровой, образованной и обеспеченной.

Глава 6

Докопалась понемножку я и до магических книг. То, что они по магии – только мне понятно было, а для прочих, как и для библиотекарши, сестры Агнессы, пыльные непонятные манускрипты. Оно и к лучшему. Если бы поняли, то сожгли, либо в подвалы сволокли, в сундуки заперли. Учебники для самых маленьких, учебники для детей постарше, учебники для академий, все нашлось!

Значит, с магией-то в старые времена все в порядке было, маги жили в почете, только примерно лет сто пятьдесят назад завелся у короля советник, ненавидящий магию во всех ее проявлениях. Потому что бездарным оказался, в отличие от своих братьев. И королю магии не досталось, и очень ему обидно было. Вот они и сдружились на почве своей ущербности, давай новые законы придумывать, жизнь по-новому кроить. В заговоре обвинили, сильно проредили магов. Между собой семьи одаренных стравливать стали, несчастные случаи подстраивать. Маги-то не вечные, их убить тоже можно, вот и стали учиться их ловить и убивать. Это в истории между строк так выходило, основан орден «Щит Бренны» как раз сто сорок лет назад. Чем пафосней название, тем гаже суть. Из дворца магов удалили, с придворной службы погнали. Неугодны они новому королю стали. Маги хмыкнули да пошли, работы-то у них всегда навалом было, безработными не оставались.

Тут их налогами и додушили. Это я посмотрела по сборникам законов.

Сначала магов на учет стали брать, потом имущество забирать, оно же нажито неправедно, почему у них магия есть, а у других нет? Платите за дар, за пожар и за амбар! В обязаловку заставлять на государство бесплатно работать, потом детей отнимать одаренных, потом обвинять во всех несчастьях, особо несогласных с новой политикой казнили вместе с семьями. Вот и сформировали у народа понимание, что магия суть зло и мерзость. Двадцати лет всего хватило. Маги, кто попрятались до лучших времен, кто спешно страну покинул, если успели. За поимку мага большое вознаграждение выплачивали, орден бы не справился, да доброхотов на чужое имущество много нашлось.

Самое смешное, что определяли магию артефактами для поступающих в академии, предназначенными для выявления силы дара и направленности. Старики помнили, конечно, что при засухе надо мага-водника приглашать, чтоб дождевые тучи сотворить, для строительства земельщика, для судоходства воздушника, парусами управлять. И жили неплохо, и маги совсем не вредные были, а совсем наоборот. Только кто старичье слушать будет? Пособников магов пороть на площадях стали, да на каторгу отправлять, вот и стихли разговоры.

С этим было понятно. Непонятно с магией. Определенно, у Лотты что-то эдакое было. Только что, понять не могла никак, сколько не билась. Свечу зажечь трехлетние маги могли. В крайнем случае, пятилетние. Для того и браслеты были детские, ограничивающие случайные выплески. Вот когда научится маленький маг контролировать свою силу, тогда и снимут, лет в десять-двенадцать, к школе. А там уже всему научат.

Монастырь наш и был двести лет назад такой школой. Пансионом для маленьких магов. Поэтому в учебниках, руководствах и методических пособиях недостатка не было. Только ничего у меня не выходило. Даже упражнения для младшеклассников не получались, несмотря на все старания.

Сядем проповедь слушать отца Фернана, я лицо вдохновенное сострою и гоняю по телу энергию, как было написано. От медитаций отличий и нет почти. Обстановка самая располагающая. Благостная, тихо, пахнет хорошо, музыка красивая, отец Фернан бубнит монотонно, будто дождь о стекло стучит, а все одно, не выходило ничего. Хоть бы шарик из бумаги сдвинулся, загодя на пол брошенный, хоть перышко крохотное сгорело! Так напрягусь,