Неистовые. Меж трёх огней - Алиса Перова

— Выезжай, тут места — корова пролетит, — нетерпеливо подгоняет Сашка, а у меня начинают подрагивать руки.

И правда — надо было отдать ей ключи, чтобы выгнала машину из этой засады. Но переиграть сейчас — значит, показать свою слабость и неуверенность. Нет уж!

— Поверни руль слегка влево и подай немного вперёд, — командует Сашка. — Да не вправо, чукча, влево!

Я совершенно теряюсь и не сразу вспоминаю, где у нас лево... ага — поняла. Руль влево, подаю вперёд… а педаль такая чувствительная — я едва прикоснулась и… ХРЯСЬ!

Ой, мамочки, что это?!

Противный металлический скрежет разрывает мне сердце, а эмоциональная Сашкина тирада, в которой цензурно звучат только предлоги и союзы, меня полностью дезориентирует. Я отбрасываю руль и педаль и прижимаю руки к щекам — ой-ёй!

В распахнутую пассажирскую дверь ворвались рыжие кудри и истошный вопль:

— На паркинг ставь, дура, ты же столб таранишь!

— К-к-какой с-столб? — потрясённо бормочу и не понимаю, что нужно сделать.

Сашка справляется сама — матерясь, как портовая девка, она переводит рычаг в режим «паркинг», глушит двигатель и выталкивает меня из салона. Я даже не сопротивляюсь. А когда обнаруживаю тот самый столб, мне хочется разреветься от обиды и злости. Ну как же так?!

Низкие металлические столбики, обозначающие границу парковки и отделяющие её от проезжей части, по высоте даже до фар не достают. Как я могла увидеть их через лобовое стекло? И один такой столб продрал новенький бампер моего «Снежка» до чёрного уродливого нутра. Бедненький мой!

— Ну что же Вы так, девушка?! — это сокрушается ещё недавно улыбчивый менеджер, неожиданно выросший рядом со мной.

Специально прискакал, чтобы присыпать солью мою рану. Но я молчу и только судорожно вздыхаю, пытаясь сдержать рвущиеся наружу слёзы.

— Ну всё, успокойся, моя маленькая, — Сашка притягивает меня к себе и ласково гладит по волосам. — Хер с ней, с этой тачкой, всё замажем и будет, как новенькая.

— Да она, собственно и есть новенькая, — вставляет ценное замечание менеджер, и Сашкин гнев обрушивается на него:

— Ещё одно слово, умник, и я тебя самого насажу на этот столбик. Чем языком здесь подметать, лучше заверни довольные рожи своих коллег в обратную сторону, — она кивает на широкое окно, за которым потешаются работники автосалона. — Иначе я вам такую развесёлую жизнь устрою, ответите мне и за оскорбление клиентов, и за эти поганые столбы. Ты обязан был сам выгнать тачку и поставить мордой к дороге.

— Да я ни в коем случае… — пытается оправдаться парень, но его лепет я уже не слушаю.

Согласна — это очень неправильные столбы, но виновата я сама. Упрямая дура!

Вопрос, кто поведёт машину домой, решился сам собой. На протяжении всего пути я тихо глотаю слёзы, сидя на пассажирском сиденье, и не смотрю в Сашкину сторону. Слова утешения у неё иссякли, а матерные она терпеливо держит за зубами, чтобы не добивать меня. Но я всё равно знаю, что она злится.

А дома мне стало легче. Айка, спокойно осмотрев повреждение, сказала, что это фигня, и в ближайшие дни даже следа не останется — она обо всём позаботится. А Кирилл со смехом вспомнил, как такой же коварный низкий столбик однажды подпортил и его машину. Настроение моё улучшилось, но «Снежка» по-прежнему очень жаль, а ещё очень стыдно за свой первый опыт.

За обедом Кирилл рассказывает о Геныче — как тот изучает французский язык, осваивает экстремальное вождение и вообще, как отлично он устроился. Сашка, как обычно, вставляет свои ядовитые комментарии, и только я не поддерживаю разговор — я злюсь. После тех двух идиотских посланий от Гены — тишина. Наверное, всё же мне стоило что-то ответить, но теперь уже точно поздно.

Да пошёл он! Он будет всякий бред сочинять, а я должна переживать? Права была Сашка — он порочный и непутёвый. И, в конце концов, у него девушка есть… с арбузищами. Да и Наташка его до сих пор не отпустила, а я ей не враг.

Но у меня почему-то никак не получается выбросить Генку из головы, и из-за этого я тоже злюсь. Я даже свой карандашный набросок в стиле ню спрятала как можно дальше — и от себя, и от своих домочадцев. Видел только Бегемот, но нашего кота Генкино тело совсем не впечатлило. А вот если бы Сашка обнаружила!.. Ох, я даже думать не хочу в эту сторону.

Пользуясь тем, что наши маленькие Кирюшки спят (а днём их сон длится очень недолго), Айка с Киром быстро управились с обедом и сбежали из-за стола с самым заговорщическим видом.

— Пипец! — хмыкнула Сашка, проводив их насмешливым взглядом. — Спариваться поскакали. Как кролики озабоченные, чесслово.

А мне очень захотелось напомнить ей, какой поглупевшей дурочкой выглядела она сама в период отношений с Вадиком, но, чтобы не ранить сестру, я переиначила свой комментарий:

— Но это же здорово, Сашок. Что может быть п-прекрасней взаимной любви?

— Да всё, что угодно! Например, вкусно поесть и подольше поспать, — мгновенно нашлась она.

— От этого, между п-прочим, откладывается лишний жирок. А что может быть х-хуже толстой попы?

— Хуже только две толстые задницы, — весело разъяснила Алекс. — Но нашей неугомонной семейке это точно не грозит. Кстати, может, ты не поедешь сегодня в «Гейшу»? Твоя Наташка и без тебя управится, она и так сачковала целых две недели.

— Нет, Саш, она п-пока не успевает одна, а к-к тому же я ей обещала, — я тут же вспомнила, что именно я пообещала, и моё настроение снова накренилось. — П-правда, я сказала, что п-приеду сама за рулём… она ждёт.

— Мало ли, что она ждёт! — Алекс взмахнула руками. — Подождёт. Скажешь, что я была категорически против, а про нашу маленькую аварию вовсе необязательно ей докладывать. Что ты глазёнками хлопаешь? Это не враньё, а стратегическая хитрость. Тем более, что я и так не отпустила бы тебя одну. Всё, выше нос, красотка, а в «Гейшу» я сама тебя отвезу.

* * *

В «Гейше» сегодня аншлаг! Бедная Наташка аж запищала от радости, когда я явилась к ней на подмогу. И до позднего вечера у нас почти не было возможности нормально поговорить, а о моей грандиозной покупке она и вовсе забыла. А вспомнила, лишь когда закрылась дверь за последним посетителем.

— Стеф, так я не поняла, а что с твоей тачкой? Где?!

— Дома, — печально выдохнула я и, состроив скорбную