Неистовые. Меж трёх огней - Алиса Перова

— А вот и мы! — радостно провозгласила моя коварная Алекс.

Я знаю, что она приехала за мной, потому что чувствует себя виноватой, и со Стасом наверняка встретилась только что у кофейни. Но это её двусмысленное «мы»… вот зараза!

Глядя на эту парочку со стороны, я некстати подумала, что они вместе неплохо смотрятся, а Наташка мгновенно спала с лица и с такой прытью метнулась к своему мужу, будто он из дальнего плаванья вернулся. Наверняка вспомнила, как моя сестрёнка грозилась его отвоевать.

— Девчонки, пошевеливайтесь, — подгоняет нас Сашка, помогая привести в порядок столики. — Стеш, ты что там зависла, слышишь меня?

Я её слышу. Но в этот момент я, наконец, дорвалась до своего мобильника и среди прочих уведомлений вижу сообщение от Гены, а мои губы непроизвольно растягиваются в улыбке.

«Стефания, прости…» — всё, что успеваю прочитать на заблокированном экране…

— Что там такое? — любопытствует Наташка и делает шаг ко мне, и я слишком поспешно прячу телефон.

— П-потом, Наташ, — шепчу ей заговорщическим тоном, стараясь не растерять улыбку, и чувствую себя самой подлой предательницей.

Я уговариваю себя, что не делаю ничего плохого, что это просто ничего не значащая переписка, которая мне даже не очень-то интересна.

«Мне это не нужно», — продолжаю убеждать себя, но всё же не выдерживаю и открываю сообщение по пути домой.

«Стефания, прости, если я испугал тебя своими признаниями. Мне хотелось бы иначе выразить свои мысли, но пьяный мозг иногда бывает не слишком деликатен. Не обижайся на меня, пожалуйста! Pardonnez-moi, belle fille douce!»

Прости меня, милая сладкая девочка? Или красивая нежная девочка?

Я немного запуталась в переводе… но так ли это важно, если любой из вариантов будоражит кровь?..

Нет, это я в себе запуталась.

— Стеш, что ты залипла в своём телефоне? Мне ску-учно, — капризничает Алекс и с неожиданной проницательностью спрашивает: — Или тебя снова достаёт наш крокодил Геныч?

— Можно п-подумать, что, кроме него, мне б-больше общаться не с кем, — огрызаюсь я, а самой уже противно от этих вынужденных тайн и постоянных недомолвок.

— И с кем же ты общаешься? — игриво спрашивает Алекс, но я игнорирую её вопрос и задаю встречный:

— Сань, а если бы ты п-правда закрутила роман со Стасом… нет, не с-сейчас, а когда у них с Наташей было совсем никак?

— Ну и?..

— Это ведь было бы п-подло с твоей стороны… да?

— С чего бы это?! — возмутилась Сашка. — Да и кто мне твоя Наташа?

— Как это к-кто? Она — двоюродная сестра Кирилла и моя п-подруга.

— Ладно, — покладисто согласилась Сашка. — Но почему такой классный мужик должен пропадать? Она ведь всё равно его не любит... в смысле, не любила. И не трахалась с ним! Брак, считай, был недействителен — так в чём моя подлость?

— Логично… н-наверное. А если бы ты, к п-примеру, закружила с Генычем? — рискнула предположить я. — Его ведь Наташа любила…

— Пф-ф! Да с этим кобелём только древние немощные бабки ещё не кружились! И если твоя Наташа начнёт отстреливать по одной сопернице в день, ей жизни не хватит.

Такой ответ мне совсем не понравился, и на душе стало ещё муторнее.

А если бы Наташка замутила с Сашкиным Вадиком? Но об этом я не посмею спросить. Я и так знаю, что в этом случае Наташка стала бы злейшим врагом для моей сестры. Но это тоже никак не подходит к моей ситуации, потому что у Сашки с Вадиком была любовь, а к тому же он её муж, хоть и бывший… А Генка — он ведь никогда не был с Наташей.

Тогда почему мне так паршиво?

Может, потому что я слишком много думаю о чужом мужчине? Есть ведь ещё и Сонечка…

Глава 77 София

Ноябрь

Зима неожиданно обрушилась на наш город и засыпала его снегом. Всё вокруг стало белым, а деревья как будто в пушистой бахроме — я такую красоту только на картинках видела. У нас и зимой-то столько снега не всегда бывает, а за последние несколько зим он и вовсе стал роскошью. И вот нам подарочек в ноябре.

Аварий на дорогах — не счесть, но, к счастью, мы уже вырвались из дорожного коллапса, хоть и потеряли там кучу драгоценного времени. Моего, кстати, времени. В студию я теперь наверняка опоздаю, поэтому, поглядывая на часы и балансируя на высоких каблуках по скользкому тротуару, нетерпеливо подгоняю Ярика:

— Да пошевеливайся ты, улитка примороженная!

— Сама ты дура, — огрызается наглый мальчишка и намеренно замедляет шаг.

Как же мне надоел этот сопляк! Наклонившись, я быстро запускаю ладонь в сугроб и, дёрнув за руку Ярика, размазываю холодный липкий снег по его лицу — вот так-то лучше. Пацан извивается, отбивается рюкзаком и пинками и, отплевавшись от забившегося в рот снега, верещит на всю улицу:

— Иди в жопу, дура! Ты шлюха пропащая… поняла?

Не поняла. Прохожие поглядывают на нас с нескрываемым весёлым любопытством, и мне тоже очень интересно, как в голове мелкого засранца мог сложиться такой некультурный текст. Конечно, подобными словами меня сложно выбить из равновесия, поскольку «добрые» люди навесили на меня ярлык шлюхи гораздо раньше, чем я увидела живой член. Но то ж люди — взрослые, знающие, много всего повидавшие… а тут каких-то полчеловечка с незрелым мозгом.

— Ты где это слышал, чучело неразумное? — насмешливо интересуюсь у Ярика, продолжая тащить его за собой.

— Где надо, — кричит он и, окончательно потеряв страх, повторяет ожесточённо и громко: — Шлюха! Шлюха!..

Так, ну хватит. Подтянув мальчишку за шиворот, я с силой ткнула его головой в сугроб так, что снаружи остались только ноги и задница, и придержала недолго.

Процедура оказалась действенной, и остаток пути уже мне пришлось бежать за Яриком — так он домой спешил. А по дороге ещё и мамочке отзвонил, как нещадно я его избивала. Вот же козёл мелкий!

А лишь в поле зрения показался родной дом, Ярик снова расхрабрился и выпалил как на духу:

— Моя мама сказала, что ты со всеми мужиками шляешься. И с Геннадий Дуардычем, и с Андрей Сергеичем.

— А-а, вот оно что! А Сергеич — это кто?

— Это наш новый тренер, — охотно пояснил Ярик. — Видела, какой он здоровый?

— Нет, не разглядела. Но, знаешь, дурачок, ошиблась твоя мама — не с кем мне шляться, потому что мужиков больше нету.

— Почему? — не