Безумная Ведьма - Элизабет Кэйтр

трона, и Всадник видит пред собой Королеву Истинного Гнева. Смертоносную. Могущественную. Золото на её камзоле опасно переливается, стекая на лампасы к облегающим брюкам. В портупеях на бёдрах опасно висят клинки, и Война подавляет самодовольную улыбку – его малышка выросла окончательно, всё-таки не забывая отдавать дань оружию, как он и учил когда-то очень давно.

— Есть подозрения, что господин Всадник настроен крайне решительно, — Паскаль снова садится на ступеньки, бережно укладывая стрелы рядом с собой.

— Тогда тебе придётся выбирать: я или твой муж.

Гнев вспыхивает на бледном лице рыжеволосой. Она не собирается никого выбирать. Столько демоновых лет она только и делала, что выбирала. Повсеместно. На каждом шагу. Семья или могущество? Власть или любовь? Разум или чувства? Молчать или кричать, срывая связки? Хватит. Больше никакой крови, кроме крови врагов.

Ей просто хотелось жить. Просыпаться в объятиях родственной души, закатывать глаза на его очередную глупую выходку, дарить улыбки близким, видеться с Войной за послеобеденной чашкой чая, слушать пение птиц и, возможно, научиться плавать и держаться в седле без страха. Прошлая жизнь, наполненная холодом, горем и отчаянием должна остаться позади. Всё, что причиняло боль – прощено и похоронено. Она хотела той жизни, которой у неё никогда не было, но о которой она искренне и втайне ото всех мечтала.

— Ты не умрёшь, — слова больше похожи на слепую мольбу.

— Значит так, послушай меня и не смей прерывать, — Война делает уверенный шаг навстречу. — Знаешь, почему тебе так легко удалось поглотить Тимора? Твоё тело, получив Метку, стало неуязвимым. Ритуал поглощения сущности состоялся так легко только по этой причине. Поэтому, ты смогла подавить его. Поэтому сущность признала тебя хозяйкой, а не паразитом. С моим зятем такого не произойдёт. Более того, разорванный Непростительный Обет любезно подарил ему травму. Он – расколотый. Даже если он поглотит Тьму, пока её питают Всадники – Видар не сможет подавить её. В лучшем случае, он сможет оставит контроль за собой. В худшем – она поведёт его.

— Хорошо. Стрелы четыре, — подаёт голос Паскаль. — Что нам мешает выпустить три в ублюдков, а четвёртую, ну не знаю, в кого-нибудь еще? У нас предателей полные темницы. Лично мне никого из них не жалко.

— Как я уже говорил Истинному Король, для того, что мы были наиболее эффективны, нас должно быть четверо. Если один из Всадников умрёт – он запустит процесс старения остальных. Вы должны понимать, что процесс этот достаточно быстрый. Жизненная энергия угаснет меньше чем за месяц. Так что, стрела Каина всё равно принесёт смерть всем Всадникам. Другой вопрос – все ли четыре стрелы найдут адресатов.

Вряд ли вообще возможно было любому зашедшему в тронный зал выдержать тот взгляд королевы, которым она смотрела на Всадника. У последнего тоже слабо выходило, но всё что он мог – меланхолично улыбаться в ответ, нанося этим маленькой ведьме колотые раны. Лучше бы он молчал. Лучше бы она продолжала жить в неведении. В слепом очаровании. Знание о том, что сделать ничего нельзя – входит иглами под кожу.

Эсфирь щёлкает пальцами, убегая прочь из тронного зала прямиком в Железный лес. А точнее – на выжженное поле. Ярость наполняет лёгкие. Жажда хаоса и смерти пересушивает глотку, смочить которую возможно только кровью. Кровью Безумных Старух. Она должна что-то сделать, но… что? Её максимум – разворотить здесь всё до основания.

— Ну, и? — голос Эсфирь обманчиво сладкий. Она медленно проходит вперёд, оглядывая пустырь безумным взглядом. — Где вы, Старухи? — сталь прорезается сквозь сахар. — Соскучились? Потому что я – да.

Чёрный туман вихрем закручивается вокруг ведьмы, но теперь это для неё не больше чем облака, в которых можно парить. Это именно то, что она и собирается сделать сегодня.

Старухи появляются в абсолютной тишине, опасливо оглядывая ведьму пустыми глазницами. Аура смерти, которая витала над хрупкой фигурой заставила их поёжиться и сходу искать лазейки для побега.

— Вы даже представить не можете себе, Ваше Величество, как Вы похожи на нашего короля, — наперебой начинают лепетать они.

— Тимора больше нет.

— А мы не про него, Ваше Величество.

Эмоции берут верх. Эсфирь не в силах справиться с накатившей истерикой. С губ ведьмы срывается сумасшедший гогот. Он заставляет Старух съёжиться и прижаться друг к другу. Эсфирь даже кажется, что она отняла их прозвище, а вместе с тем и настрой, потому что самой безумной из них – была она.

Ведьма едва заметно проводит круг мизинцем, мысленно рисуя ловушку. Им не сбежать. Туман больше никогда не рассеется. А Старухи – никогда его не покинут.

— Больно вы тихие. Не мельтешите перед глазами. Словом, наводите на меня скуку, а я очень люблю веселиться.

— Мы знаем, зачем Вы здесь, Ваше Величество, — одна из Старух отступает назад, чуть приподнимая руку.

— Но мы не удостоим Вас такой чести, — скалится вторая.

— Должно быть, вы не в курсе. Ваш покровитель – больше не жилец.

— И мы благодарны, — усмехается третья. — Вы подарили нам свободу, но мы не склонны отплачивать чем-то тем, кто приходит к нам с целью убить.

— А потому – до встречи! — Старухи посмеиваются и заносят ладони, чтобы махнуть ими и исчезнуть.

Ничего не происходит. Эсфирь перед их глазами не исчезает, а продолжает расслабленно стоять с яркой плотоядной ухмылкой.

— Я подожду, всё хорошо. Можете пытаться ровно столько, сколько влезет.

Эсфирь видит в их движениях замешательство. Старухи начинают мельтешение, распыляются в проклятьях, визжат, снова и снова пытаются развеять туман, но с каждым разом туман отзывается яркими поблёскиваниями молний и ледяным спокойствием той, кто посадила Дочерей Ночи в ловушку.

— Мы убьём тебя, девчонка!

Утробно рычание со всех сторон не пугает Эсфирь. Она ловко уворачивается от Старух, не применяя магии вообще. Эффи загадочно улыбается. Вот же наивные дуры, а не Дочери Ночи. Неужели они и вправду считают, что ей можно причинить ещё большую боль, чем она чувствует сейчас?

— Крайне советую заглянуть в Ваши прорицания. По-моему, они регулярно дают сбой.

— Судьбу невозможно переиграть!

— Тогда вы должны знать, что ваша судьба – смерть.

Эсфирь резко садится на корточки, ударяя ладонями по земле. Туман вокруг превращается в ураган, эпицентром которого стали рыжие кучерявые волосы. Старухи изо всех