Безумная Ведьма - Элизабет Кэйтр

Солдат, быстро кивнув и поклонившись, исчезает из палатки, оставляя Эсфирь и Себастьяна наедине друг с другом и удушливым сигаретным дымом, в котором содержание безысходности больше, чем никотина.

— Видишь, мне нужно к нему.

— Дай мне вразумительный ответ, и я подумаю. В конце концов, твой поступок мне придётся объяснять не только Видару, но и Касу. А эти двое, когда дело касается тебя, не очень приятные личности, — Себастьян снова делает затяжку. — Быть откровенно честным, они неприятные личности. И, уж вообще положа руку на сердце, мне не хочется стать их грушей, я тоже люблю такую роль, хотя и приятен во многих отношениях.

Эсфирь усмехается, а затем обнимает себя руками. Она не уверенна, что хочет рассказывать Башу о своей догадке. Более того – есть вероятность, что она расплачется прямо на месте. Оглядывается по сторонам, убеждаясь, что никто сейчас не намеревается ввалиться в палатку. Судя по её расчётам – Файялл и Изи сейчас командовали Отрядом Теней, Равелия – ведьмами, а Паскаль и Всадник Войны пытались выследить остальных Всадников.

— У нас есть огромная проблема, Баш. Я так полагаю.

— Ну? Весь во внимании. Пока по нам чем-нибудь не долбануло.

— Всё дело в сосуде. Я думала, почему так легко прошла Ритуал подавления сущности Тимора. Я же была… не в состоянии. Ну, то есть да, видимых трещин на мне не было – шрамы – да, но они затянуты и… — Эсфирь выдыхает, стараясь привести мысли в порядок. — Моя главная проблема была здесь, — прикладывает ладонь к солнечному сплетению. — Ни для кого не секрет, что я чувствовала боль Видара, когда эта сука пытала его. И так же не секрет, что я была истощена, потому что старалась изо всех сил контролировать Метку, потому что в противном случае – вся боль вернулась бы утроено Видару…

— Я об этом даже не думал… — растерянно шепчет Себастьян.

Хаос, он так привык к таким выкрутасам Видара, что сейчас просто стоял и не мог поверить ни своим ушам, ни глазам. Эсфирь снова смогла удивить, да так, что он потерял землю из-под ног.

— Я к чему это всё… Моё состояние было далеко не идеальным, а, значит, Тимор мог с оглушительным успехом подчинить моё сознание и поселиться в сосуде. Меня спасла Метка, она помогла подавить сущность в короткий срок. Благодаря ей, я контролирую эту долбанную жажду войн и крови. Видар же физически…

— Расколот… — шёпот застревает посредине глотки Себастьяна. — И физически, и морально…

— Он попытается поглотить Тьму. В любой удобный момент. Если у него не будет Метки, он… он… он уже будет не Видар. И… я… Баш… я…

Эсфирь не может продолжить, прерываясь на полу слове и сильно подкусывая губу. Слёзы больно обжигают щёки и контролировать их нет сил. Эффи опускает глаза и старается отвернуться, осознавая насколько беспомощную сторону себя показывает сейчас, забыв о том, что именно Баш видел её в состоянии гораздо хуже этого.

Она чувствует, как сильные руки обнимают её. Размеренное дыхание генерала успокаивает, напоминает о том, что проявление эмоций – это нормально, что гораздо хуже носить всё в себе и медленно умирать.

— Баш… Что если он – уже не Видар? Я не могу связаться с ним, а он… он убивает наш народ. Убивает, Баш. Мне нужно к нему. Мне нужно убедиться. Я клянусь, я вернусь невредимой, слышишь?

— Эффи, ты – самая сильная ведьма, которую я когда-либо знал. Не физически, конечно, тут тебя Изекиль на раз-два уделает, — он слышит приглушённый смех, отчего его губы тоже растягиваются в улыбке. — Но в остальном, я правда не знаю никого сильнее. Только, послушай, я не могу тебя отпустить туда, как генерал. Ты – королева. Ты – та, кто управляет нами, теми, кто обязан бороться. Ты не борешься сама.

— Вот какой выбор всегда стоял перед Видаром? Его желания или судьба целой страны?

— Да. Именно так.

— И что он выбирал?

— Ну, до тебя он выбирал страну. Исключая те моменты, когда собственноручно вёл войско ко Лжекоролю. В остальном же…

— Я тоже. Тоже выбираю его. Я полюбила эту страну, но… из-за него, из-за тебя, из-за Изи и Файя… Демон, да даже из-за Румпельштильцхена! И ты думаешь, я буду просто стоять в стороне?

— Ну, мне бы очень этого хотелось.

Оба смеются. Себастьян раскрывает объятия, позволяя Эсфирь сделать шаг назад. Слёз на щеках больше нет, и он рад, что ему удалось хотя бы немного привести ведьму в себя.

— Я клянусь, никто не причинит мне боли.

Себастьян неопределённо кивает головой. Оба знают, кто действительно способен причинить боль.

Генерал демонстративно закрывает глаза ладонями.

— Иди.

— Баш, ты… Ты просто лучший!

— Иди, пока я не передумал. Ну, и пока я тебя не вижу.

Эсфирь быстро подбегает к нему, невесомо целуя в щёку. Уже у выхода около палатки она оборачивается:

— Ты тоже стал мне братом, Баш.

Шуршание ткани оповещает о том, что ведьма упорхнула. Себастьян отнимает руки от лица, усмехаясь и покачивая головой, которая пока что находилась на его плечах.

— Они меня убьют, — выдыхает он, снова вытаскивая из кармашка пачку сигарет. — Ну, перед смертью не накуришься… Или как там говорят эти люди?

***

Видар внимательно смотрит на то, как огонь вспыхивает в разных местах по линии границы. Его мир полыхал, адские языки пламени облизывали деревья и постройки, а он стоял, спокойно наблюдая за устрашающей до мурашек на коже картиной. Кажется, она даже нравилась ему.

Бойня становилась ожесточённее с каждой минутой, но Видару плевать как на свою армию, так и на большую часть армии Халльфэйра. Он понимал – Поверенные смогут отбиться. На их стороне малварские ведьмы и самая смертоносная королева, которая не должна и носа показывать на поле боя. По крайней мере он надеялся на это.

Видар не имел никакого права думать об Эсфирь, тем более, когда за его спиной стояла Тьма, сверкая самодовольством хлеще, чем костры, поглощающие границы Халльфэйра. Он не имел права думать о ней, когда отдавал приказы. И уж тем более – когда каждый раз, на едва заметную секунду, вздрагивали плечи, в