Безумная Ведьма - Элизабет Кэйтр

сил стараются добраться до неё, цепляясь жилистыми пальцами за землю, но тщетно. Последняя начинает дрожать. Трещины ползут во все стороны, прорываясь даже в ту часть Железного Леса, которая всегда процветала. Эсфирь знает, что залатает их сразу же, как покончит с Дочерями Ночи. Нет, она не убьёт их. Она сотрёт их с лица земли.

— Мы нужны тебе глупая! — ведьма улыбается, когда слышит мольбы.

— Мы знаем, как спасти твоего короля!

— И как спасти Всадника от смерти!

— Клянёмся, знаем! Только прекрати! Слышишь?! Прекрати!

Внутри урагана становится жарко. Он вспыхивает огнём, не прекращая вращения, обжигая кончики волос Эсфирь, но не принося ей боли.

— Как сказал мой отец, «смерть не так страшна, как жизнь». Но вы не удостоитесь даже её. В чём-то вы были несомненно правы... Древняя Кровь от Крови Древней, да прольётся она повсюду!

Эсфирь отнимает ладони от земли, молниеносно выхватывает клинок и разрезает им сначала одну ладонь, а затем вторую. Снова прикладывает ладони к земле, напитывая её собственной силой и энергией. Крики агонии служат для её ушей малварской колыбельной. Должно быть, их слышно даже на окраинах и от того становится так приятно и тепло, что Эсфирь блаженно улыбается.

Она прикрывает глаза. Раз. Задерживает дыхание. Два. Расправляет плечи. Три. Оглаживает землю руками.

Раздаётся огромный взрыв. Огонь прокатывается во все стороны, но не заставляет возгореться ни одну травинку, дерево или сухостой. Эсфирь чувствует, как на её плечи, лицо и руки обрушается град из вязких капель. Она медленно открывает глаза, находясь в центре самой настоящей разрухи. Оглядывает руки, окроплённые чёрной кровью старух, а затем ещё раз проводит ладонями по земле и щёлкает пальцами.

Перепуганное лицо Паскаля – первое, что она видит, когда появляется в холле Замка Ненависти. Видимо от взрыва переполошились все: Себастьян, Изекиль, Файялл, Паскаль, Равелия, Всадник Войны, дворцовая стража. Все они сейчас стояли и ошарашено оглядывали чёрные капли крови, затекающие за шиворот и падающие на мрамор с кончиков пальцев.

Себастьян открывает рот, но тут же закрывает его, когда понимает, что белых прядей в волосах его королевы стало значительно больше. С каждым выбросом магии – Древняя Кровь всё сильнее забирала своё.

Заметив, что генерал альвийской армии так и не удосужился поинтересоваться, что всё-таки произошло, дело в свои руки берёт Паскаль, но тоже оказывается не особо многословным:

— Твою же, нахрен мать, что ты сделала?

— Разозлилась.

Ещё менее многословный ответ на поставленный вопрос, который заставляет Всадника Войны удержать в уголках губ гордую улыбку.

— Это всё очень здорово, а с какой вероятностью твой следующий приступ злости не схлопнет ко всем демонам Халльфэйр? — едкий голос Изекиль заставляет Эсфирь загадочно улыбнуться.

— Не улыбайся так, когда стоишь вся в крови, иначе я в обморок хлопнусь сестрёнка.

«Инсанис, к вечеру армия Тьмы войдёт через западную границу. Будьте готовы. И не смей появляться на поле боя. Мне не нравится твоё состояние», — голос Видара заволакивает височные доли.

Эсфирь медленно облизывает губы, прикусывая нижнюю, чтобы безумная улыбка не растеклась по её лицу, как лужица чёрной крови по полу.

— Эффи-Лу, прежняя улыбка в сравнении с этой, вообще-то ничего. Верни её.

Паскаль напоминает ведьме о зрителях. Она горделиво расправляет плечи, складывая руки на груди:

— Хорошая новость – Дочери ночи упокоены. Так себе новость – армия Тьмы собирается напасть сегодня на западную границу. Кажется, нам пора раз и навсегда показать этой суке, чьи это земли.

26

— Нет, моя королева.

Себастьян неприклонен. То, что она находится с ними, на границах Халльфэйра, уже против правил! Видар вряд ли погладит его по голове, когда узнает, что его жена – сердце Первой Тэрры, отказалась спокойно дожидаться развязки битвы, и совершенно точно оторвёт голову, когда встретится с ней лицом к лицу на поле боя – потому что именно это и предлагала неугомонная ведьма.

— Да послушай же меня, Себастьян!

Эсфирь на грани злости. Гнев облизывает вены, а магия внутри буквально бурлит, требуя больше ненависти, раздора и кошмара.

— Мне нужно увидеть его!

— Нет.

— Ты перечишь своей королеве?

— Я перечу той, кто стала мне сестрой. Той, кого я выхаживал около пятидесяти лет! Той, за жизнь которой мне приходится бороться с ней же! И той, кого я не успел спасти! Так что, да, может Вы и королева, Ваше Величество, может Вы и могущественная ведьма, чья магия питается от древней сущности, но меня всё это не пугает, а, значит, Вы пойдёте туда только через мой труп.

Эсфирь делает глубокий вдох и выдох, чтобы успокоиться. За тонким брезентом палатки отдалённо раздаются крики и взрывы. И она боится каждого магического удара, который может прилететь по Видару. Специально или случайно.

— Себастьян, ты не понимаешь. Ты… Мне очень нужно увидеть его.

— Эффи, это исключено. Вокруг него полно охраны, он руководит этим наступлением – ошибка, и он попрощается с жизнью. Мне стоит напоминать, где твоё сердце?

— Баш, у меня плохое предчувствие, понимаешь? И есть очень-очень плохая догадка. Если она оправдается – мы даже моргнуть не успеем.

— Генерал Себастьян! — в палатку врывается солдат, быстро кланяясь Эсфирь. — Мы сдерживаем нападение, но потери растут. Узурпаторы пользуются магией душ. Они забирают ведьм и устраняют целителей. Что нам делать?

Тишина обрушивается на плечи ледяной водой. Осанка Эсфирь становится неестественно прямой. Себастьян проводит ладонью по лицу, бесцеремонно усаживаясь на стул. Он быстро расстёгивает карман альвийской лёгкой брони, вынимая оттуда сигареты.

— Что он творит? — Себастьян косится на Эсфирь, поджигая сигарету.

Солдат тоже смотрит во все глаза на свою королеву, но та замерла ледяным изваянием.

— Он не убивает ведьм.

Единственное, что срывается с губ Эсфирь. Она не чувствует их смерти, а значит –ведьмы живы. Вопрос остаётся прежним, и она изо всех сил пытается дотянуться до Видара через родственную связь, но… она глуха, словно выросла огромная кирпичная стена.

— Но убивает Ваших подданных, моя королева, — осмеливается вставить солдат, но смелость осыпается сразу же, после того, как Верховная смотрит в его сторону. — Ч-что нам делать?

«Я не знаю», — вот, что хочется ответить.

— Что будете делать, генерал Себастьян? — Эсфирь медленно оборачивается на альва, что чуть не задохнулся дымом от внезапного вопроса.

Знал бы он!

— Держать