Безумная Ведьма - Элизабет Кэйтр

надежде, что этот удар не стал решающим. Именно поэтому Видар запретил себе любую мысль, старался подавлять собственные эмоции и игнорировать зов родственной души. Он не мог допустить ошибку. Не сегодня.

— Хорошая работа, мой мальчик, — Тьма укладывает кисть на его плечо. — Сегодня ты заслуживаешь похвалы.

— Будут какие-то приказы, моя королева?

Его ответ сухой, вялый, безжизненный, тешащий самолюбие Тьмы.

— Стрелы Каина. Найди их, — её рука сжимается вокруг предплечья Видара. — И можешь взять себе всё, что захочешь. Даже её. Перед тем, как убьёшь, разумеется. Или после. Как тебе нравится.

Солнечное сплетение замирает.

— Как прикажите, моя королева.

— Ещё. От наших маленьких крысок до меня дошли слухи, что они там верят в твоё возвращение.

Видар старается унять сердце, чуть не застрявшее в горле.

— Я похож на того, кто хочет вернуться, моя королева? — Видар слегка поворачивает голову в сторону, окидывая её иссохшую руку скучающим взглядом.

— Мне тоже хочется верить, что это лишь слухи. А потому – как только ты столкнёшься с их «королевой», — голос Тьмы превращается в чистый яд. — Ты тут же вызовешь меня. Я всё так же хочу видеть, как ты убиваешь её и опровергаешь все слухи. Потом ты коснёшься души каждой из наших альвийских, малварских и прочих бродячих крыс и убьёшь тех, кто распространял слухи.

— Конечно, моя королева.

— Я хочу сидеть на троне этой страны. И ты этому поспособствуешь.

Тьма растворяется, оставляя Видара наблюдать за пожарищем и магическими взрывами.

Языки пламени напоминали её развивающиеся волосы. Верно, и сама ведьма могла успешно стать олицетворением войны со своим взрывным, даже безумным, характером и абсолютно противоречащими действиями. Видар жмурится. Он снова думает о ней. Демонова ведьма!

Как он соскучился…

Сегодня. Всё закончится сегодня. Видар резко разворачивается в сторону палатки. Он больше не намерен ждать. Больше никаких игр и никакого выжидания. Действовать нужно сейчас, пока Тьма лишилась протекции Всадников.

Видар чуть проворачивает кисти рук, темнота сгущается как над полем боя, так и над палаткой. Души убитых тянутся к нему длинной вереницей.

«Я знаю, что ты слышишь меня. Так вот, сейчас ты меня ещё и увидишь. Обернись!»

Голос Эсфирь заставляет правую кисть задрожать. Видар ругается, останавливаясь на пол пути. Он резко оборачивается, замечая в центре сражения синюю вспышку, превращающуюся в ледяной огонь. Он взметает так высоко, что Видару кажется – языки пламени облизывают небосвод, а затем стремительно летят вниз, сокрушая землю, расползаясь по всему периметру.

«Дура. Ты можешь умереть там!»

Он срывается вперёд, к ней, попутно уплотняя мрак из душ.

«Значит, до встречи в Вечности и посмертии!»

— Какая же ты идиотка!

В который раз он искренне желает иметь такую же силу как у ведьм, чтобы совершать перебросы лишь щёлкнув пальцами. Только вместо этого приходится бежать, превращая лёгкие в кровавое месиво. В темноте ему передвигаться привычнее, он ловко лавирует между растерявшейся нежитью, попутно уклоняясь от тех, кто начал тупо размахивать оружием и магией в разные стороны, не особо заботясь о цели, в которую нужно попасть. Разделение «свои» и «чужие» резко пропали. Появился один общий враг – темнота. Её невозможно пощупать, ухватить, победить.

— Какого демона?! — он не может заорать, срывая связки, боясь быть обнаруженным, а потому остаётся только яростно шептать.

Видар хватает ведьму за предплечье, притягивая к себе и ещё сильнее уплотняет мрак.

— Видар? — Эсфирь укладывает ладони на щёки, ощупывая в темноте лицо, стараясь привыкнуть ко мраку.

Он позволяет густоте слегка рассеяться, чтобы Эффи могла увидеть очертания всепоглощающей ярости и злости. За его затылком усилились вспышки магических ударов и заклинаний.

— А ты ожидала увидеть Тьму? Хочешь позову? Потому что она очень хочет увидеть, как я тебя убиваю!

— Если ты не прекратишь паясничать, то я убью тебя быстрее!

— Это я-то паясничаю?! Я, если ты не заметила, в ярости! Можешь передать Себастьяну, чтобы он искал себе свободное место на стенах замка – я туда его голову повешу!

— Моя королева не работает почтовой совой, чтобы носить передачки, — раздаётся голос Себастьяна, а спустя секунду из темноты появляется и он сам.

— Чудесно! Здесь целый отряд самоубийц, — Видар усмехается, но не выпускает Эсфирь из рук, боясь, что та растворится, как мираж.

— Не думал же ты, что я отпущу её одну в ядро сражений, брат.

— Я думал, что она доходчиво поняла фразу: «Не появляться»!

— Ну, ты же сам говоришь, что у меня проблемы с головой, — Эффи растягивает губы в лукавой улыбке.

— И похоже твои проблемы передаются воздушно-капельным путём! — ярость Видара способна обжигать всех, кто стоит рядом с ним.

— Мы по делу, идиот, — фыркает Эсфирь.

— Быстрее, пока она не поняла, что происходит! — быстро говорит Видар, отпуская Эффи из собственных рук.

— Видар, послушай это очень важно! Тебе нужно…

— Маленькая ведьма и её верный прихвостень заблудились? — Видар резко и сильно отталкивает от себя Эсфирь, делая тон таким ледяным, насколько он вообще способен.

Эсфирь ошарашенно моргает уже собираясь высказать мерзавцу всё, что думает о нём, пока Себастьян крепче сжимает рукоять меча.

— Так-так-так! Мой дорогой генерал, кажется, ты нашёл свою вещь? — обманчиво-сладкий голос, принадлежавший когда-то Кристайн Дайяне Дивуар раздаётся со всех сторон.

Себастьян проворачивает в ладони меч, готовясь отражать удары, но Эсфирь вскидывает руку в сторону, приказывая ему стоять на месте. Видар буквально замер на месте, фигурой, внушающей только страх. Эсфирь успевает заметить калейдоскоп эмоций на его лице перед тем, как оно становится холодным и безэмоциональным.

— Да, моя королева. Как раз хотел пригласить Вас на шоу.

От его голоса ползут мурашки по позвоночнику. Эсфирь расправляет плечи, понимая, что сейчас нет никакого выхода, кроме битвы.

— А я уже хотела подумать, что здесь любовная беседа. Развей немного мрак.

Видар покорно плотно складывает ладони перед собой, а затем слегка разводит их. Мрак плотным кольцом оседает вокруг небольшой площади, усеянной пепелищем от огня. Внутри живого, постоянно движущегося урагана душ становится светлее. Наконец, Тьма входит в круг, являя всем довольный оскал. Тёмно-бордовое платье облепляет тело, как кровь врагов. Она изящно поправляет рукав, с гордостью оглядывая своего Генерала.

— Корона не жмёт? — не удерживается Эсфирь, тут же сталкиваясь с пустым взглядом Видара.

— Да, твоя мне придётся больше по вкусу, — не теряется