Попаданка. Переполох в школе Эттерфилда - Яна Сандерс

— Лариэль можно понять. Но ты хорошо придумал. Ей не придётся больше приезжать сюда, если она не хочет, а управляющий займётся делами. Лишь бы только им оказался человек, которому можно доверять.

— Я лично выберу его, и первое время буду присматривать. Нет, эти женщины меня удивляют. Тебе ведь известно, что Лариэль изначально собиралась передать права на Крейсшир Эни?

— Нет. Впервые слышу, — удивилась я.

— Эни в тот же день прибежала ко мне вся в слезах. Ей немыслимо было представить себя крупной землевладелицей. И как тебе удалось заставить её стать директором, ума не приложу. Сестра напрочь лишена тщеславия, амбиций и стремления к власти. Она впадает в ужас всякий раз, когда об этом заходит разговор.

Я рассмеялась.

— Дорогой мой Винсент, — сказала, останавливаясь перед широкой лестницей, — на высокие должности не всегда идут из жажды властвовать. Иногда просто у человека нет выбора. Тебе ли не знать? Но ведь Эни всё же стала землевладелицей, хоть и не такой крупной.

— Да, я отписал на неё половину доходов, получаемых с наших земель. И считаю это вполне справедливым. После гибели Мариуса она осталась единственным напоминанием о прошлом нашей семьи. Пусть не самом радужном, но всё же.

Я обняла Виесента и прижалась к его груди, пользуясь тем, что стайка студентов минуту назад проскользнула мимо нас и скрылась за поворотом по пути к кабинету химии. Мне хотелось поддержать мужа, хоть я и не любила Мариуса всей возможной нелюбовью. Зато любила Винсента и всегда помнила его жертву во имя спасения двух замечательных людей.

Мариус Хальт погиб не в бою, как можно было подумать. Не желая воевать в одном из локальных конфликтов, куда его отослали, парень прострелил себе руку, чтобы прикинуться раненым, и чтобы его вернули домой. Но рана загноилась, а вскоре Мариус Хальт скончался от сепсиса.

Реджи и Люси частенько заезжали к нам по праздникам. Тогда мы вместе собирались в доме пастора, который за это время разросся до нескольких комнат и пары этажей, и предавались воспоминаниям. Люси больше не работала. Ей нравилось быть дома, вести хозяйство, ухаживать за детьми и каждый вечер встречать мужа с работы. Нет, она, конечно, трудилась одно время после приезда в их новый дом. Но как только родила первенца, решила, что на работу больше не выйдет. Реджи не возражал.

Ники в отличие от неё пыталась совмещать сразу несколько ролей. По утрам она преподавала основы родного языка в школе, днём разрывалась между материнством и делами прихода. Вечерами из последних сил исполняла обязанности образцовой жены. Ей повезло. Густав всегда был чуток к её состоянию и без лишних слов брал на себя любую работу, не деля её на мужскую и женскую. Их старшая дочь, почти сразу, как научилась ходить и говорить, рвалась помогать во всём родителям, когда через три года у них с Густавом родился сын, Кэти добровольно взяла на себя роль няни. Но так как она была ещё маленькая, пришлось искать ей помощницу.

Урсула Белрейд скончалась в сумасшедшем доме, откуда так и не вышла. Я убеждена, что эта женщина до конца дней своих находилась в здравом рассудке, виртуозно притворившись безумной, чтобы избежать тюрьмы. В пользу этого говорит один случай, о котором мало кто знал. Врачи не хотели волновать Лариэль. Но до меня дошли слухи, что её мать обманом вынудила санитаров выпустить её из палаты, сославшись на боль в животе. И когда медики, потеряв бдительность, оставили её без надзора, Урсула попыталась сбежать. Но была замечена. Ей перекрыли все пути к отступлению, кроме одного, и женщина вылезла в окно, намереваясь пробраться по карнизу к пожарной лестнице. Она не удержалась, и, упав с высоты четвёртого этажа, разбилась.

— Мне нужно идти, — проговорил Винсент, поцеловав меня. — Оставлять молодых парней в компании полуголой натурщицы опасно.

— С ними Элен и Лиззи. Они не дадут девушку в обиду.

— А я не за неё беспокоюсь, — лукаво улыбнулся муж.

Проводив его взглядом, я повернула к лестнице и стала спускаться. Мне требовалось заглянуть в школу и обсудить с Эни вопрос совместного выпускного в этом году, а также просмотреть списки школьников, которые на будущий год перейдут учиться в колледж. А ведь те, с кем я начинала свой путь в Эттерфилд, совсем скоро закончат обучение. Многие из тех детей обрели полезные навыки и специальности, востребованные в разных уголках государства, стали совсем взрослыми, и гордость брала за ребят.

Генри Диттер как и собирался, пошёл в дровосеки. Что ж, каждому своё, зато парня не узнать теперь. Из худенького, невысокого мальчишки он вырос под два метра и не менее полутора заимел в размахе плеч. Девочки не обходили его вниманием. Но Генри сделал свой выбор, как и Элен, которая до последнего сопротивлялась собственным чувствам и негодовала, вспоминая тот вечер в пещере пророка.

Я вышла на крыльцо и вдохнула полной грудью. Свежий воздух, ветерок, лёгкая облачность делали погоду идеальной, разбавляя особенно жаркое начало лета в этом году.

Хотелось ещё немного насладиться ароматами природы, остановить мгновение и поблагодарить вселенную за то, что всё сложилось в моей жизни именно так. На меня была возложена миссия, с которой я, судя по всему, справилась и больше не задавалась вопросами, не терзалась сомнениями. Теперь я просто жила и наслаждалась жизнью, которой меня одарили высшие силы, отдаваясь заботам и хлопотам, без которых уже не могла представить своё существование.

Собиралась продолжить путь, как вдруг заметила мужчину, который приближался ко мне от калитки. Прищурившись и разглядывая его издали, поняла, что совершенно не узнаю его. Шатен с коротко стриженной бородой, одетый довольно дорого по меркам простых горожан Эттерфилда, смотрел на меня в упор. А когда подошёл ближе и остановился, я увидела, что он улыбается.

— Вы совсем не изменились, мисс чудачка, — сказал незнакомец, подмигнув мне, и я ахнула.

— Даниэль! — вскричала, бросаясь ему на шею и стискивая в крепких объятиях. — Быть не может! Это ты!

Отстранилась, чтобы заглянуть в приветливое лицо. Даниэль Робсон — гроза старой школы и главный заводила среди местных хулиганов — стоял передо мной и меньше всего походил на того недоверчивого подростка с колючим взглядом, каким я запомнила его.

— Я безумно рада видеть тебя, Даниэль. Но как