Пепельный Странник - С. М. Гейзер

class="p">Это кажется… нормальным. Несмотря на все странные, извилистые тропинки, приведшие к этому моменту, когда я открываю глаза и осознаю, где нахожусь, меня окатывает волна неоспоримого умиротворения. Оно становится только сильнее, когда я приподнимаю голову и вижу, что он уже не спит, а просто тихо разделяет со мной это пространство.

Он сидит в алькове со стеклянными стенами, а перед ним на столе стоит поднос с завтраком. На нем нет ничего, кроме свободных штанов, в которых он заснул, его волосы все еще растрепаны, очки зажаты в одной руке и задумчиво прижаты к губам.

Я поднимаюсь на ноги, кутаюсь в небольшой плед и шаркаю к нему. Я уже тянусь за круассаном с подноса, чувствуя себя согретой, легкой и счастливой так, как не чувствовала себя уже очень давно, как вдруг по-настоящему замечаю выражение его лица.

Я мгновенно замираю.

— Что случилось?

Он кивает на стул напротив.

Я опускаюсь на него, чувствуя, как у меня внезапно слабеют колени, когда я замечаю зажатое в его руке письмо. Я не могу разобрать ни слова из написанного, но от одного его вида внутри все сжимается от дурного предчувствия.

— Что это?

Он кладет очки на стол, освобождая руку, чтобы помассировать переносицу.

— Личное послание от нового короля Дральска.

Я заставляю себя продолжать говорить, потому что тишина, грозящая повиснуть меж нами, пугает куда сильнее, чем выражение его лица. — По крайней мере, он идет на контакт, верно?

Рив не отвечает.

— Может, мы сможем найти мирный выход, — мягко произношу я. Я знаю, как наивно это звучит, но я так отчаянно хочу вернуться к тому ощущению нормальности и спокойствия, что мне уже все равно. — Если мы начнем диалог, возможно, появится шанс заключить союз. Или хотя бы предотвратить войну.

Снова ни слова в ответ.

— Я знаю, ситуация напряженная, но что, если я смогла бы помочь ему, если…

— Помочь ему? — Его хватка на письме усиливается.

— Мы с Сеской могли бы помочь ему исправить всё то, от чего Дральск пострадал при правлении Мейры. Боги ведь послали божественных драконов для наставления, верно? Так что, может быть…

— Он не хочет, чтобы ты была его наставницей, Ароуин. — Он поднимается на ноги так резко, что его стул едва не падает. В последний момент он успевает его поймать, лишь для того, чтобы бросить на него взгляд, полный такой ярости, будто он подумывает поднять его и швырнуть в стеклянную стену.

Его самообладание в конце концов берет верх, но в голосе, когда он продолжает говорить, все еще слышны скрытые нотки гнева.

— Он хочет надеть на тебя ошейник, заявить на тебя свои права, использовать тебя — и ему нужны не только ты и твой дракон. Ему нужна та власть, которую ты способна обрести и над другими драконами тоже. Я уже говорил тебе: именно так короли и королевы веками строили свои армии.

— Откуда ты знаешь его намерения наверняка?

— У меня были… подозрения. Я отправлял шпионов в его сторону с самого момента, когда мы установили его личность, пытаясь выследить его, точно определить его планы. И похоже, он раскусил эту слежку. Именно это и привело к появлению данного письма. — Он сминает злосчастное послание в кулаке еще сильнее.

Момент тянется между нами, словно истончающаяся веревка, пока я отчаянно пытаюсь придумать хоть что-то, что могло бы исправить положение, уменьшить его тяжесть или хотя бы выиграть нам еще немного времени.

Почему у нас никогда не бывает достаточно времени?

— Мне нужно одеться, — бросает он, отворачиваясь. — Меня уже ждут люди.

— А что, если вместо этого я помогу твоему королевству? — слова вырываются у меня сами собой. — Не его. Твоему. Настоящим, официальным образом помочь ему и заставить остальные королевства признать Мурен — ведь как они смогут этого не сделать, если так повелит Пламеннорожденная?

Он на секунду бросает на меня взгляд через плечо, его выражение лица остается нечитаемым, после чего он молча уходит.

Но я уже не могу отпустить эту мысль, раз уж произнесла ее вслух. Мне по-прежнему все равно, что я звучу наивно. И мне все равно, что то, о чем я прошу, настолько далеко от моих изначальных целей, что это вызывает лишь смех, или что все планы, которые я вынашивала, впервые ступив на землю этого королевства, теперь лежат в руинах вокруг меня.

В конце концов, мне никогда не было страшно бродить по руинам.

Я могу идти дальше; мне нужен лишь слабый огонек надежды, всего несколько уцелевших осколков, которые я смогу подобрать и слепить заново во что-то новое. Это всё, что было нужно мне для выживания во все времена.

Я иду за Ривом через всю комнату, упрямо преграждая ему путь к гардеробу, когда он пытается его открыть, и вынуждая его посмотреть на меня.

— В нашу первую ночь в твоей комнате ты сказал мне, что Пламеннорожденные традиционно скрепляли свою службу королям и королевам посредством божественного ритуала. Того самого, что оставляло метку и официально, магически связывало их с конкретным королевством.

— Да. — Он отводит взгляд. — И я уже неоднократно говорил тебе, что не собирался проделывать это с тобой, потому что никогда бы не заставил тебя служить мне подобным образом.

— Но что, если я… выберу это? Что, если ты и я действительно объединимся перед лицом этого мира более официальным способом? Я могла бы помочь тебе укрепить это королевство, и оно могло бы стать стабильным центром всей империи. И, возможно, в других королевствах действительно появляются другие посланные богами драконы, и мы смогли бы объединиться во что-то лучшее, чем прежде. Быть может, это новая божественная эра, как поговаривают некоторые. Эра, которой суждено стать иной и величавее любой из тех, что были до нее.

Он медленно возвращает взгляд на меня.

— Что, если я выберу тебя? Если я поступлю так, сможешь ли ты… — я умолкаю, сбитая с толку и встревоженная тем новым выражением, что расплывается по его лицу. Это не беспокойство, не гнев и даже не та стоическая маска, которую он обычно так ловко надевает в уязвимые моменты.

Отчаяние.

Это глубокое, сокрушительное отчаяние, от которого я не могу оторвать глаз, даже когда оно начинает отзываться физической болью в груди.

— Я бы выбрал тебя в ответ, — тихо отвечает он. — Снова и снова я бы выбирал тебя, предоставь мне кто такую возможность. Я бы и сейчас выбрал тебя, если ты этого хочешь — пусть даже боги, драконы и божественные законы катятся к черту.

— Тогда все просто,