Проклятие любви - Элизабет Штольц

Кто знает, к чему это может привести.

— Я разорву их для тебя, если ты попросишь, — говорит Августин, проводя большим пальцем по моей нижней губе. Только тогда я понимаю, что сижу на нем верхом, и краснею от твердости, прижавшейся к моей ноге.

— Нет, Августин. Если ты вмешаешься в дела драконов, начнется война. На самом деле, тебе нужно немедленно уйти отсюда. Я приказываю тебе. — Но вместо того чтобы оттолкнуть его, я провожу руками по его предплечьям, и мои кончики пальцев гудят от тепла его кожи.

Он запускает пальцы в мои волосы и целует мою ключицу в ответ.

Он никогда не слушается.

— Находиться здесь слишком рискованно, — выдавливаю я. — И я не потеряю тебя. Снова. Я не могу.

— Я никуда не уйду, Ворона, — бормочет он, его руки блуждают по моему телу и останавливаются на моей талии, как раз когда выпуклость между нами становится больше. — Я дал тебе клятву и намерен ее сдержать. — Он прижимается губами к моему уху, подтверждая эту клятву.

Я стону от того, какой он твердый.

— Мне нужно, чтобы ты прислушался к голосу разума, — хриплю я, когда он притягивает меня к себе для поцелуя. Глубокого поцелуя. И, боги, его губы слаще греха. Наши рты сталкиваются в бешеном желании, и мои губы припухают от этого волнения. Я отстраняюсь, хотя отчаянно хочу провести всю ночь, вдыхая его. Но это было бы безответственно. Особенно после того, что я слышала за ужином.

— Сайлас хвастался за олениной, что если найдет тебя, то убьет, — вспоминаю я. — Ты должен пообещать мне, что будешь прятаться в лесу с остальными. Ты должен поклясться, что позволишь свадебным торжествам идти своим чередом. Что ты не вмешаешься. Августин, он не должен знать, что ты жив. Мне нужно, чтобы ты меня, блядь, услышал. — Я кладу обе руки ему на лицо и смотрю ему прямо в глаза.

Августин только улыбается в ответ, его взгляд скользит по моему телу, глаза сверкают.

— Августин… — начинаю я снова, на этот раз более строгим голосом. Но следующие слова застревают у меня в горле, когда он тянется и сжимает мою грудь поверх шелковой ночной рубашки, и его движения вызывают глубокий стон из моего горла. Блядь.

— Ты богиня, Ворона, — рычит он, засовывая обе руки под мою рубашку и сжимая мою грудь. Дрожь охватывает меня, и я прижимаюсь к его груди с еще одним стоном, на этот раз более страстным. — Буквальная богиня, ходящая по этому миру. Ты не подчиняешься прихотям ни одного мужчины, включая Короля Драконов. Ты можешь быть с тем, с кем хочешь, когда захочешь. Так что если ты действительно хочешь, чтобы я ушел, я сделаю, как ты просишь. Но что-то подсказывает мне, что ты не хочешь. — Он покусывает мою нижнюю губу зубами. — Расскажи мне все свои желания, и я исполню их. Что тебе действительно нужно?

— Мне нужно… — Мой голос срывается. Он массирует мою грудь, перекатывая мои соски между пальцами. — Мне нужно… — Я замолкаю, отчаянно желая еще одного поцелуя, отчаянно желая, чтобы он щипал мои соски сильнее, отчаянно желая, чтобы он остался и вдохнул в меня жизнь, прежде чем я самовозгорюсь от того, что снова заперта в замке, на этот раз более холодном. — Ты мне нужен… — удается мне выговорить, когда наши губы сталкиваются, и мой разум распускается по швам.

Что я говорила?

— Ты тоже мне нужна, — отвечает он, стягивая мою рубашку через голову и отбрасывая ее в сторону. Краем глаза я вижу, как она падает на пол. Моя грудь освобождается, и он на мгновение любуется ею. Его взгляд полон желания, а также той свирепой защиты, к которой я так привыкла. — Ты нужна мне, как вселенной нужен космос, — поясняет он, кладя руки на мои бедра и глядя прямо в мои глаза. Наступает мгновение тишины, и меня внезапно захлестывает душераздирающий образ того, как он на самом деле сражается с полноценным драконом ради меня. Было бы ему все равно, жив он или мертв?

— Я люблю тебя, — говорит он. — Я любил тебя тысячу жизней.

— Я тоже люблю тебя… Августин.

Он воспринимает мои слова как приглашение. Осторожно, он подхватывает меня одной рукой и укладывает на спину на кровать. Он медленно нависает надо мной, располагая руки по обе стороны от моего тела, и его бицепсы напрягаются, чтобы удержать тело надо мной, не раздавив меня. Когда наши глаза встречаются, они загораются, будто в них огонь. И в этот момент меня внезапно захватывает воспоминание.

Это видение нас двоих, лежащих на лежаке за водопадом, в нашем маленьком самодельном доме, который он построил для нас в Авроре. Одеяла разбросаны между нами, мягкие и спутанные, и его руки обхватывают мою талию, согревая меня. Свет струится сквозь окна, заливая нас золотом. Пот на моей коже сверкает от недавнего секса. Я чувствую себя там в безопасности, защищенной от бойни войны.

Я ахаю от воспоминания.

— Ты помнишь, — понимает он, его глаза наполняются безудержной радостью. Я киваю. Он проводит пальцем по моему животу, и мое сердце трепещет в ответ.

Да. Я помню все.

Из этой жизни и из прошлой…

— Ты мой гребаный наркотик, Ворона, — сказал он, стоная мне на ухо, когда мы занимались любовью за водопадом. Он вводил в меня свой член, наполняя меня спермой до краев. Когда я заскулила, прося еще, он прошептал: — Я зависим от твоей души.

— Возможно, ты мог бы напомнить мне? — спрашиваю я, и воспоминания мерцают.

— Ты уверена? — спрашивает он, и его лицо расплывается в нетерпении. Я снова киваю, и он притягивает меня к себе в самый страстный и защитный поцелуй, который я когда-либо испытывала. Поцелуй, который говорит со мной на другом языке, том, который сама вселенная напевает с небес. Его поцелуй страстен и полон пыла, пропитан искрами шипящей энергии, которая поджигает остальные мои воспоминания. Ничто не имеет значения, кроме этого. К черту Короля Драконов, к черту врайтов, и к черту великих матерей наверху за то, что они сеют хаос. Все, что я хочу, — быть с ним.

— Я никогда не была так уверена, — говорю я между вздохами.

Он опускает руку между моих ног, и все мое тело содрогается.

— Так? — мягко спрашивает он, проводя пальцами по краю моих трусиков, и его голос настолько низок, что вибрирует до самой моей глубины. Я выгибаю бедра навстречу его пальцам, и нетерпение распространяется по моему телу, как голодное